Безумный мафиози - Мила Финелли

Джианна. Ты всегда будешь врагом, женщиной, которую я использовал для мести. Больше ничего.

Чистое отвращение наполнило выражение его лица, как будто я была грязью под его ботинком.

Так смотрели на меня папины охранники много лет назад, когда обзывали меня.

И так же Грейсон смотрел на меня, когда я поймала его на измене, как будто это была моя вина.

Тогда меня осенило. Дело было не в Фаусто, не в русских и не в моей безопасности.

Дело было во мне. Он сказал эти обидные слова, даже после того, как я открылась ему. Доверилась ему.

Я не могла дышать. Мое сердце разорвалось пополам, разбившись прямо в груди. Я хотела, чтобы он взял свои слова обратно, сказал, что ему не все равно, но он этого не сделал. Молчание говорило о многом. Энцо не хотел меня.

Я была чертовой игрой, фигурой на его шахматной доске. Я была ему совершенно безразлична. Никто из них никогда не заботился обо мне настолько, чтобы сделать что-то долговременное.

Это был удар, но я не стала умолять. Я не стала напоминать ему обо всем, что он сказал и сделал за те две недели, что я провела на яхте. Если бы он хотел, чтобы я ушла, я бы ушла с гордо поднятой головой, независимо от того, насколько я была разбита внутри.

Но я не могла уйти, не заручившись сначала обещанием, даже если Энцо этого не заслуживал.

Я повернулась к своему свояку. Фаусто нахмурился, его брови были сведены в замешательстве. Я сократила расстояние между нами и тихо сказала:

— Поклянись, что не причинишь ему вреда и не убьешь его.

Его губы сжались.

— Джианна…

— Нет, Фаусто. Поклянись. Поклянись жизнью своих детей, что ты ничего не сделаешь прямо сейчас, иначе я не уеду с тобой. Тебе придется сказать моей сестре, что ты не смог вернуть меня.

О, ему это ни капельки не понравилось. Его голос ожесточился.

— Ты угрожаешь мне?

Я испустила дрожащий вздох и изменила тон.

— Фаусто, пожалуйста. Ты достаточно с ним сделал. Поклянись в этом.

Прошло долгое мгновение, пока он изучал мое лицо.

— Я клянусь. Я не причиню ему вреда и не убью его прямо сейчас, на этой лодке.

Я полагала, что это лучшее, на что я могла надеяться, учитывая это.

— Спасибо.

Я вышла на палубу и не оглядывалась.

□

Энцо

Онемев, я уставился на своего главного врага, человека, который разрушил мою жизнь. Я думал об этом моменте много-много раз за последние четыре года. Я представлял себе ненависть и насилие, которые я почувствую, когда мы, наконец, снова увидимся. Я мечтал о возмездии, о мести.

Но сейчас? Я ничего не чувствовал.

Боль в глазах Джанны, ее опустошенное выражение — это все, что я мог видеть. Мне не нравилось причинять ей боль, но какой у меня был выбор? Я должен был уберечь ее.

Поэтому я солгал и сказал ей эти ужасные слова. В конце концов, так будет лучше. Она сможет возненавидеть меня и жить дальше.

Она будет мне благодарна, когда окажется в Сидерно со своими сестрами, а я снова исчезну.

Я пристально посмотрел на Раваццани.

— Ну?

— Ты трахнул ее.

Я ничего не сказал. Мы оба знали ответ.

— Ты настоящий кусок дерьма, Д'Агостино. Мало было похитить мою жену, тебе пришлось похитить еще и ее сестер? Ты изнасиловал их обеих?

Я не должен был ему ничего объяснять. Я не был насильником и не трогал Эмму, но пусть он думает обо мне самое худшее. Я сунул руки в карманы брюк.

Раваццани не понравилось мое молчание. Его рот искривился, когда он посмотрел на меня.

— Благодаря тебе сейчас очень трудно не застрелить тебя.

— Было бы ошибкой пытаться.

Качая головой, он прислонился к стене и изучал меня.

— Ты держался у воды. Умно.

— Не у каждого из нас есть замок.

— Мой красивее, — сказал он небрежно, жестом указывая на интерьер. — И побольше.

— Как ты меня нашел?

Он смахнул воображаемую ворсинку со своего пиджака.

— Русские. Они привели нас прямо к вам.

— Cazzata — Дерьмо. Как?

— Мои связи в Милане помогли нам разыскать Эмму, когда она пропала. Представь себе наше удивление, когда мы разминулись с тобой всего на несколько часов. В тот момент нам оставалось только ждать, когда русские отправятся на твои поиски. Очевидно, они установили маячок в Эмму, когда ее только схватили. Несомненно, они усыпили ее, чтобы она не вспомнила, но с твоей стороны было глупо не проверить его наличие.

Да, несомненно, это была ошибка. Я не жалел, что пошел за Эммой или привел сюда русских. Я сделал это ради Джии, чтобы спасти ее близняшку. Чтобы она улыбалась мне, словно я был королем среди людей.

Хотя я был нетерпелив, я ждал и молчал. Фаусто любил из всего делать большую голливудскую постановку. Я предпочитал эффективность, но я должен был позволить этому произойти.

— Твои дети с тобой на корабле?

Я не хотел давать ему никакой информации, поэтому ничего не сказал.

Он кивнул, когда молчание затянулось.

— Думаю, ответ отрицательный. Ты спрятал их где-то далеко от себя, чтобы они были в безопасности. Ты, должно быть, скучаешь по ним.

Pezzo di merda — Кусок дерьма. Он был окружен женой и детьми, счастливо жил в своем поместье, а я был одинок и несчастен. Мои руки сжались в кулаки.

— А твоя жена?

И снова я ничего не ответил. Он не заслуживал того, чтобы знать что-либо обо мне или моей семье.

Он оттолкнулся от стены и сократил расстояние между нами. Затем он поднял пистолет и направил его на меня.

Спокойно, я встретил его взгляд. Неужели он действительно думал, что я сделаю это так легко?

— На твоем месте я бы не стал этого делать.

— Счастье, что ты не я. Я обещал, что не убью тебя на этой лодке. Я ничего не говорил о другой лодке. Поехали.

— Нет, это ты уйдешь, один. — Отступив назад, я полез в карман и достал небольшое устройство.

— Ты знаешь, что это такое?

Его губы разжались, и я предположил, что он узнал в нем детонатор.

Я поднял его.

— У меня вся яхта напичкана взрывчаткой. Я нажму на эту кнопку, и мы окажемся в воде в виде маленьких кусочков кожи и костей.

— Ты взорвешь себя и своих братьев, только чтобы убить меня?

— В один гребаный миг. Меня больше никогда не возьмут живым. Ни ты, никто-либо другой.

Я позволил ему увидеть правду этих слов