Реши это - Мэри Калмз

ты... Ник, – застонал я, когда он открыл рот на моей спине, посасывая, облизывая, целуя позвоночник до лопаток, и на мгновение отстранился от меня, прежде чем я услышал, как загрохотала тумбочка, когда он открыл ящик, не потрудившись закрыть его снова, как звякнула пряжка его ремня, а затем грубый звук дернувшейся молнии. Его движения были торопливыми, я понял это, даже не глядя, потому что слышал их - характерные звуки раздевания. Его рука внезапно оказалась у меня в волосах, он повернул мою голову так, что смог дотянуться до моего рта.

– Я должен кое-что прояснить, – хрипло сказал он, прежде чем быстро поцеловать меня. – Ты самый важный человек в моей жизни.

Я поцеловал его медленно, желая, чтобы он почувствовал, что мы, по крайней мере пока, вместе. Его ответ был одурманивающим и чувственным, каждое движение моего языка было лучше предыдущего, и я громко застонал, когда он просунул два смазанных пальца в мою попку.

Невозможно было стесняться того, чего я хотел, когда Ник уже показал себя всем, чего я жаждал, - любовником, который будет использовать меня, доставлять мне удовольствие, но не спрашивать разрешения. Он был моложе меня, так сильно отличался от меня во всех отношениях, и все же уже инстинктивно знал, как со мной обращаться, словно я принадлежу ему.

Когда он оторвал свой рот от моего и опустил меня лицом на матрас, задержав на мгновение, чтобы я понял, что именно там я и должен оставаться, я раскинул руки на простынях, когда он обхватил мое бедро, направляя широкую головку своего члена к моей дырочке.

– Я хочу, – начал он, его голос был гортанным и низким, – чтобы ты теперь садился рядом со мной, чтобы я мог говорить с тобой между песнями, видеть тебя, – сказал он, подаваясь вперед, растягивая меня вокруг своего ствола, заполняя меня, ни разу не замедлившись и не остановившись, от этого толчка у меня перехватило дыхание; было мучительно и давяще, больно и желанно - все одновременно. Невозможно сказать, где кончается одно и начинается другое. – Потому что когда ты рядом, когда ты рядом со мной, в моей груди возникает удивительное чувство заземления, успокоения, прочности. Я чувствую себя хорошо и полноценно.

Полностью опустившись на меня, его пах оказался вровень с моей задницей, я задрожал, когда он погладил меня по бокам, а затем взял мой член правой рукой и медленно погладил меня, его кожа скользила по моей, когда я напрягся, чтобы прижаться к нему, даже когда я отталкивался от его члена, мои мышцы с каждым разом расслаблялись на долю секунды.

– Флинт говорил, какие у тебя темные и страшные глаза, но для меня... для меня... все, что я вижу, это то, какие они глубокие и красивые, и мне нужно, чтобы ты смотрел только на меня.

Мне нужно было, чтобы он двигался.

– Ник, – выдохнул я.

Он стал гладить меня быстрее, но в остальном оставался неподвижным.

– Ник, – хныкал я. – Пожалуйста.

– Я хочу, чтобы ты был рядом со мной. Мне нужно все твое внимание. Обещай мне.

– Да, – мой голос надломился.

Он отстранился, а затем вошел в меня, глубоко, резко и идеально. Я был готов к этому толчку, я хотел его, я отчаянно нуждался в нем, и тоска вот-вот должна была стать громкой.

– О да, – стонал он, неистово и жадно, его пальцы впивались в мои бедра. – Локрин Барнс, твоя задница моя.

Я стонал в сбившееся одеяло, когда он вбивался в меня, погружаясь и отступая, как бесконечный цикл желанного удовольствия, его сила и выносливость были подарком.

Он выскользнул, перевернул меня на спину и, прежде чем я успел выплеснуть свое разочарование, снова толкнулся в меня, его бедра подались вперед, и он с благоговением стал гладить мои ноги, наслаждаясь тем, как я чувствую себя в его руках, а он выгнулся вперед и поцеловал меня.

– Открой глаза и посмотри на меня, – приказал он, и в его голосе промелькнула угроза, не совсем гнев, но близко.

Я встретил его взгляд, но это заняло у меня секунду.

Секс - это одно, а смотреть в лицо человеку, с которым ты лежишь в постели, - это совсем другой уровень близости.

– Не отворачивайся, – сказал он, начиная медленно и чувственно двигать своим членом в глубине моего тела. – Я хочу, чтобы ты увидел и почувствовал это одновременно, когда я произнесу эти слова.

Я задыхался, когда он нащупал точку, от которой у меня поджались яйца и я чуть не кончил.

– Что за... блядь, – я задыхался, ком в горле вдруг стал сильнее, чем я мог выговорить.

– Я люблю тебя, Лок, и теперь у тебя есть слова.

Я открыл рот, чтобы сказать ему, что он никак не может любить меня после столь короткого времени, но он поцеловал меня и вогнал свой член в самую глубину, и не было ничего, кроме того, что я кончил, извергаясь на его живот и сжимаясь вокруг него так сильно, что он не мог пошевелиться.

– Лок, – прошептал он мне на ухо, содрогаясь от собственной кульминации.

Мы были единым целым, тесно, неразрывно связанным друг с другом, и когда он расслабился, испустив дух, он рухнул на меня, сердце к сердцу, и я заключил его в свои объятия.

– Ты у меня есть, – прошептал я, прежде чем он поцеловал меня.

Часть 15

На следующее утро я встал первым. Бежать было легко, и когда дорога превратилась из окружной в грунтовую, это было прекрасно. Мне понравился знак, сообщающий, что я покидаю одну часть округа и вступаю в другую. Когда я вернулся, дом еще спал, поэтому я принял душ, переоделся, поставил кофе и взял чашку, чтобы посидеть на крыльце.

Не знаю точно, что побудило меня сделать это, может, просто наступил подходящий момент, но я набрал номер и подождал, пока он соединится.

– Локрин?

Удивительно, что он взял трубку, ведь он не виделся со мной, когда вернулся в Чикаго, чтобы собрать свои вещи, все эти месяцы назад.

– Бранн, – сказал я со вздохом.

– Это сюрприз.

Я вздохнул.

– Я не хочу тебя беспокоить. Я просто хотел сказать, что сожалею о том,