Клаудиа Кэрролл - Зачем нужен муж?

— Ну, что ты скажешь, может, мы сразу перейдем к делу? — улыбается он. — Иначе получится так, будто у нас посреди комнаты стоит большой розовый слон, а мы пытаемся не обращать на него внимания. Почему бы нам сразу не определиться с имеющимся затруднением, а потом я снова вернусь к приятному времяпрепровождению со старым другом Эмилией. Ты как думаешь?

Я улыбаюсь ему с облегчением.

Хотя про себя думаю: «Почему он сказал „старым другом"? Плохой знак…»

Дальше следует то, чего я так боялась.

— Ну что ж, время брать быка за рога, — начинает Джек. — Я прочел твое послание с большим интересом. После того, как подобрал с пола челюсть, конечно.

Я, расстроенная, закрываю лицо руками, но все-таки ситуация хотя бы прояснилась.

— Не стоит ли мне выпить бренди, чтоб подготовиться к дальнейшему? — спрашиваю я наполовину в шутку, наполовину всерьез.

— Дело вот в чем, — говорит он, понижая голос так, что мне приходится наклониться к нему, чтобы все расслышать. — Я много думал о тебе. Я хочу сказать, о нашей дружбе. Ты меня знаешь, Эмилия, женщины приходят и уходят, а ты остаешься. Ты постоянная величина в моей жизни, и мне это нравится.

«Ладно, — думаю я, — дальше больше…»

— И, конечно, я помню наш договор. Вот мы оба здесь, нам уже под сорок, и оба мы одиноки. Так что…

— Так что?

Я делаю очень глубокий вдох и почти аналогичный по объему глоток вина. Я не преувеличиваю драматизм ситуации, но следующая его фраза может изменить всю мою дальнейшую жизнь.

А у Джека, кажется, железные нервы. К нам как раз подходит официантка (кстати, прехорошенькая) с винной картой, и он машинально начинает с ней заигрывать. Она поддается и отвечает на флирт, и мне становится ее жалко, потому что, думаю я, ты-то знаешь, чего он хочет, а сам он не знает.

Это его способ общаться с женщинами.

Он не может удержаться, это, наверно, заложено у него в генах.

Меня посещает мгновенное озарение…

Время: будущее, не столь отдаленное, надеюсь…

Место: родильный дом Сент-Холлес, Дублин.

Повод: я в родильной палате, готовлюсь родить первенца.

— Ну, миссис Китинг, — орет на меня акушерка, — постарайтесь. Одна хорошая потуга, и все будет позади.

— А-а-а-а-а!!! Я не могу! — кричу я во все горло. — Обезболивающее, еще обезболивающего!!!

— Можете вдохнуть успокаивающего еще раз, — говорит врач из-под зеленого покрывала, охраняющего мою стыдливость. — Но, боюсь, это ваш жребий. Вам уже хватит. Я не хочу, чтобы младенец появился на свет под кайфом.

— Проклятье!!! Есть тут в комнате кто-нибудь обладающий маткой, кто поймет меня и поможет? — злобно кричу я на него (главным образом потому, что он жутко похож на директора школы, в которой я училась, — а я его терпеть не могла).

— Сделайте мне спинномозговую анестезию! И — рычу я. — Мне все равно, пусть я рожу хоть Джимми Хендрикса! Мне нужен максимум болеутоляющего.

— Ребенок вышел, — говорит директор… то есть, я хотела сказать, врач. — Скорее зовите мужа.

Но Джек не суетится рядом со мной, вытирая мне пот со лба и успокаивая меня такими, например, словами: «Ну, ну, ну, милая, ты для меня все равно прекрасна», как полагается мужу…

Он стоит в углу и болтает с хорошенькой медсестричкой.

В моем воображении у нее карикатурно пышные формы и яркий макияж, она смеется над шуточками Джека и трясет грудями у него перед носом.

— Да, меня всегда очаровывала ваша форма, — говорит он, не обращая никакого внимания на мои стоны позади. — Очень, очень сексуально. Так откуда, говорите, вы родом? Из Типперери? Чудесный акцент, мне очень нравится. Когда кончается ваша смена?

— Я с юга Типперери, — она глупо хихикает. — Ну что, вы уже определились с заказом или дать вам с подружкой еще время?

Что?

Ах, да. Вернемся к реальности. А как жаль…

— Да, и, кстати, сегодня особенно хороша запеченная цесарка со шпинатовым пюре и в эстрагоновом сливочном соусе. Это потрясающее блюдо.

Официантка слегка облизывает губы и жеманно опускает глазки, словно хочет сказать Джеку: «Это вы — потрясающее блюдо».

— Большое спасибо, — говорит Джек и смотрит на нее прищурившись. — Ах да, к вашему сведению, — подмигивает он ей, — она мне не подружка.

Ну вот. Не так уж часто меня посещают озарения, но теперь…

Я не могу это сделать. Не могу. Я не могу выйти замуж за Джека Китинга, даже если бы он был по уши в меня влюблен, а это не так. Я не была бы с ним счастлива. Я знаю, что не смогла бы. Я нежно обожаю его и знаю, что и он меня обожает, но никто из нас не влюблен в другого, и есть вероятность, что мы просто разрушим нашу замечательную дружбу длиною в жизнь.

Наконец мы оба говорим в одно и то же время:

— Нам лучше остаться друзьями.

Потом мы хохочем во все горло и враз снова становимся старинными друзьями, Джеком и Эмилией, до заключения договора. Развлекаемся. Наслаждаемся обществом друг друга.

Несколько часов спустя, когда мы, пьяные, валимся в такси у ресторана, Джек внезапно затихает.

— Что такое? — спрашиваю я, заметив, как переменилось его настроение. — Ты волнуешься, что собрал за сегодня у девушек не так много телефонных номеров, да, Казанова?

— Нет, — отвечает он, прикидываясь серьезным. — У меня есть идея.

— Какая?

— Вот нам обоим под сорок, а мы все еще одиноки. Что скажешь, если мы заключим новый, пересмотренный договор? Если нам исполнится сорок пять и мы останемся одинокими, то поженимся, ты и я. Хороший план?

Я даже не берусь ему отвечать. Я просто притворяюсь, что хочу стукнуть его по голове подаренным букетом, и мы оба заливаемся истерическим пьяным хохотом.

ГЛАВА 29

РАЗРЫВ ОТНОШЕНИЙ:

ЛУЧШИЙ СПОСОБ ДВАДЦАТОГО ВЕКА

Вы можете думать иначе, но после долгих лет свиданий, расставаний, полетов на небеса и возвращения на твердую землю однажды наконец случилось немыслимое.

Джейми получил работу.

Настоящую работу в настоящем роскошном костюмном спектакле, инсценировке романа Джейн Остин «Гордость и предубеждение». Его взяли на роль мистера Коллинза, потешного священнослужителя, который сначала предлагает руку и сердце главной героине, Лиззи Беннет, а потом женится на ее лучшей подруге, Шарлотте Лукас.

Это спектакль в престижном дублинском театре «Гейт», открытие рождественского сезона первого декабря 1994 года.

Но сперва две истории о Джейми.

Во-первых, он решил, что его будет слишком нервировать, если все Очаровательные девушки усядутся в первом ряду на премьере, так что пригласил нас вместо этого на предварительный просмотр.