Клаудиа Кэрролл - Зачем нужен муж?

— Да, я помню Флоренс.

Разве я могу забыть?

— Так вот, тут я ей и сказал: «Замечательная идея для передачи! Это именно то, что хочет посмотреть на досуге обычный налогоплательщик! Почему бы нам не пригласить сюда съемочную группу с телевидения и не снять фильм об Эштон-холле? Нам определенно не помешал бы гонорар, старушка. Крыша у нас, например, вот-вот рухнет». Потом я сказал: «А знаешь, кто может намекнуть нам, как это делается? Старый друг, Эмилия Локвуд, вот кто».

— Да, это определенно… э-э… интересная идея, Тим, но ты же знаешь, что я сейчас работаю в сериале, это явно не мой профиль.

— Но ты наверняка знаешь, кому можно подкинуть эту идею. Высокие рейтинги обеспечены. Я готов даже позволить снимать свою семью — как тебе этакая приманка?

«Семью, — думаю я. — Логично. У них с Флоренс, должно быть, куча детей…»

Ох, зараза, мне надо все выяснить. Иначе зачем мне этот идиотский телефонный разговор?

— И давно ты жен…

— Вот тебе еще одна заманчивая возможность, — обрывает он меня. — Ты же знаешь все эти жуткие шоу типа «Большой Брат»? Можно поставить здесь что-нибудь вроде «Большой Брат является к тебе призраком» — ну, ты понимаешь.

— Тим, я обязательно передам твои предложения, но, говорю же тебе, этим занимается другой отдел. Давай сменим тему: сколько детей у вас с Фло…

— О, а я думал, что у вас там все вместе, — говорит Тим, и я — клянусь! — слышу, как он звонко хлопает себя ладонью по лбу. — Но ты же можешь сделать особый выпуск «Кельтских тигров» на Хэллоуин и снимать его здесь, в Эштоне! Тут куча места для персонала, и я, понимаешь, всегда мечтал о такой лапочке, как Кара О'Киф. Я хорошо себе представляю, как можно за ней поухаживать, если она вдруг приедет… слушай, а она не замужем? Как ты думаешь, она на меня клюнет?

— Тим!!! Разве ты не женат? Что скажет Флоренс?

— Да ты что, нет. Смеешься, что ли? Ты вправду подумала, что мы со старушкой Фло поженились? Нет, вовсе нет. Я все еще холостяк. У меня была куча подружек, но ты же знаешь, как это бывает, никак не найдешь ту, что нужно. Они все приезжали сюда, знакомились с семьей, знакомились с Фло, а потом неизменно куда-то девались. Немногие из моих подружек могли пройти Флоренс-тест. Не понимаю почему.

Однако к концу дня случился драматический поворот к лучшему. Я только что вышла с утомительного сценарного совещания и заскочила в столовую за чашечкой капучино. Я уже расплачивалась, то и дело поглядывая через плечо, не появится ли Филип Берк (пока не видать… тьфу-тьфу-тьфу!!!), и тут Сьюзи, наша милая секретарша, звонит мне на мобильный:

— Ну как, Эмилия, ты уже расправилась со сценарным отделом?

— Да, только что закончила. Все нормально?

— О-о-о да-а-а, — говорит она, так растягивая «да-а-а», что в моей голове включается тревожный сигнал. — Так ты возвращаешься к нам в офис?

— Да, я только выпью кофейку. Кажется, я сегодня засижусь здесь до полуночи, так что надо взбодриться. Тебе что-нибудь принести из столовой?

— Нет, спасибо, — она почти поет в телефонную трубку. — Так ты сегодня планировала поработать допоздна?

— Да, мне нужно просмотреть смонтированный эпизод, который мы сняли на прошлой неделе. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, ничего. Просто… ну, твои планы легко можно изменить, вот и все.

Я поднимаюсь по лестнице и осторожно открываю дверь в офис, ожидая обнаружить внутри Филипа Берка и не совсем представляя себе, как мне тогда быть. Но это вовсе не Филип.

Это единственный человек, который может а) вернуть улыбку на мое лицо и б) заставить меня возблагодарить небеса за то, что я сегодня утром вымыла голову и накрасилась.

Джек Китинг.

Мой личный запасной вариант.

— Ну, привет, красотка, — говорит он, такой же милый, как всегда, крутясь в кресле Сьюзи. Выглядит он на миллион долларов, в джинсах и обтягивающей футболке, демонстрирующей мускулатуру, которую он накачал, пока мы не виделись.

— Джек! — я бегом кидаюсь к нему, я так рада его видеть.

— Ну-ну-ну, дай-ка на тебя посмотреть, — восклицает он, вскакивая и кружа меня по комнате. — Боже, ты великолепна. Наверно, ты влюблена — так замечательно выглядишь. Кто он? Я его с землей сровняю. Ты думала, я буду стоять и смотреть, как другой мужчина может сделать тебя счастливой?

Он, конечно, шутит, но теперь половина офиса следит за спектаклем о счастливом воссоединении, гадая, наверно: «Кто этот роскошный мужчина, которого Эмилия до сих пор от нас прятала?»

На столе лежит букет красных роз, и Джек преподносит его мне театральным жестом, преклонив колено.

Еще один повод для офисных слухов. Я в шутку притворяюсь, что хочу стукнуть его цветами по голове, и все смеются.

— Ну, подруга, оставим их всех здесь посплетничать и пойдем поужинаем в городе, — говорит он, хватая меня за руку.

— Увидимся позже, — подмигивает он Сьюзи перед уходом. Она ухмыляется ему в ответ, мило хлопает глазками и одобрительно показывает мне два больших пальца, когда Джек отворачивается.

Именно такую реакцию Джек вызывает у всех женщин, с тех пор как ему исполнилось шесть.

Работа позабыта, «Кельтские тигры» отправлены куда подальше до утра, и я в полном восторге выплываю из офиса с розами и Джеком Китингом под руку.

Все-таки бывают на свете удачные дни.

Он повел меня в ультрамодный ресторан в историческом центре. «У Пепло» — такое навороченное место, где разве что анализ крови не требуют, чтобы принять заказ на столик. Невзирая на мои слабые протесты, что мы не заказывали место заранее, Джек все-таки настоял на своем. Он отправился прямым ходом к дежурному администратору, включил на полную мощность свое фирменное обаяние — и через десять минут мы уже сидели за лучшим столиком в зале.

Сам испанский король мог бы остаться стоять в баре, жалуясь папе Бенедикту, как долго приходится ждать столик, но только не Джек.

«Прекрасно», — думаю я, когда мы садимся и проглядываем меню.

Главное — не терять голову и не напиваться, а еще важнее — не упоминать мое позорное письмо.

Нет смысла постоянно оправдываться, когда я могу один раз извиниться и пойти дальше. Мелкими шажками. Сперва надо выяснить, холост ли он до сих пор.

Я выбираю блюда, опускаю меню и улыбаюсь ему в надежде, что сделала непроницаемое лицо.

Но Джек меня слишком хорошо знает.

— С тобой все в порядке? — спрашивает он.

— Разумеется. Почему ты спрашиваешь?

— Ты что-то болезненно скривилась. Тебе не надо выйти, а?

— Э-э, нет. Определенно нет.

Блин. Вот тебе и непроницаемое лицо.

— Ну, что ты скажешь, может, мы сразу перейдем к делу? — улыбается он. — Иначе получится так, будто у нас посреди комнаты стоит большой розовый слон, а мы пытаемся не обращать на него внимания. Почему бы нам сразу не определиться с имеющимся затруднением, а потом я снова вернусь к приятному времяпрепровождению со старым другом Эмилией. Ты как думаешь?