Джастин Валенти - Две пары

– Ты голодна? – спросил Люд.

– Пожалуй, да. – Надин смотрела на него влюбленными глазами, словно готова была слушать его вечно.

Когда он подавал ей пальто, Надин прижалась к нему спиной на долю секунды и почувствовала, как он сжал ей плечи. Она постепенно достигала желаемого результата.

– Посмотри, как сверкающие огни города отражают сияние звезд, – прошептал он ей на ухо. – Ты займешь свое место среди этих звезд. Я тебе обещаю.

Лимузин отвез их на стоянку вертолетов в западную часть города.

– Я подумал, а не прокатиться ли нам на вертолете в Коннектикут и поужинать там?

– Потрясающая идея!

Надин пришла в восторг, когда зарокотал двигатель, а над головой у нее тяжело тронулся с места винт. Тем не менее она изобразила испуг и вцепилась Люду в руку.

Неровный полет вертолета дал ей возможность прижаться к нему, шептать ему на ухо, придвигать лицо близко к его губам, чтобы расслышать то, что он говорил. Всю дорогу Надин смотрела на него с обожанием, следя за тем, чтобы ее губы всегда были влажными и чуть приоткрытыми. Наконец Люд не выдержал, привлек ее к себе и поцеловал. Надин вырвалась из его объятий, понимая, что он уже завелся, и стала смотреть вниз, притворяясь ужасно заинтересованной ландшафтом.

В такси Люд держался корректно, и в ресторане тоже.

После ужина, когда они вышли на улицу, Надин обернулась к нему. Ее губы были выжидающе приоткрыты, в глазах читался откровенный призыв. Люд привлек ее к себе.

Они взяли такси и отправились в мотель. Надин, опьяненная успехом более, чем вином, искусно разыгрывала гордую неприступность, после чего бросилась в огонь всепожирающей страсти, как на амбразуру.

За завтраком на следующее утро Надин не сдержала дерзкой усмешки.

– По-твоему, я безнравственна?

– Восхитительно безнравственна, – ответил Люд и посмотрел на часы. – Нам лучше поспешить, дорогая. Иначе опоздаем.

Они вернулись в Нью-Йорк на вертолете.

Надин даже не заикнулась о продолжении отношений.

На съемках Люд держался с ней подчеркнуто корректно, перемежая замечания с комплиментами. Он явно не хотел обнаруживать их связи перед коллегами. Надин не возражала – до поры до времени.

Они продолжали встречаться дважды в неделю у него дома. Из-за детей Надин всякий раз возвращалась домой ночевать. Они с Людом никогда не говорили о Джоанне. Надин знала, что он продолжал видеться с сестрой, но уверила себя в том, что их расставание – вопрос времени.

Хотя Надин не избегала общения с Джоанной, они стали реже видеться. Во-первых, потому что было много работы, во-вторых, потому что чувствовала себя виноватой.

Надин с нетерпением ждала предстоящей поездки в Нью-Хэмпшир и связывала с ней большие надежды. Ей предоставлялась возможность целую неделю провести вместе с Людом вдали от Джоанны и раскинуть сети обольщения так, чтобы он окончательно предпочел ее сестре.

В первую же ночь Люд пришел к ней в комнату, но из этого ничего не получилось. Он был погружен в собственные мысли и отнесся к ней без должного внимания. Надин удвоила свои старания обольстить его, но тщетно. Их любовь в ту ночь напоминала механическое действие.

Когда на следующий день на съемочной площадке Люд с головой ушел в работу и отказывался даже замечать ее, Надин встревожилась.

Вечером Надин не дождалась его и сама отправилась к нему в комнату. Однако ей пришлось вернуться: за дверью Люда раздавался его вкрадчивый соблазняющий голос и отчетливое женское хихиканье. Люд был в постели с Лорри, дочерью хозяина горнолыжной базы.

Надин рассказала Джоанне и о том, как флиртовала с Томми, чтобы разозлить Люда. Не забыла она упомянуть и о том, что сильно напилась, и о том, как курила травку в вертолете в надежде получить с Томми такое же удовольствие от полета, как и с Людом.

Джоанна, белая как полотно, вытянулась в струнку на краю ее постели.

– После катастрофы я хотела рассказать тебе все про нас с Людом, но просто не смогла. А когда я узнала, что ты беременна, то… – Слезы покатились у нее по щекам. – Джен, у меня нет сил. Я не хочу больше жить. Я не заслуживаю твоей жертвы.

Джоанна медленно поднялась, чувствуя, что ее тошнит. Она взглянула на сестру так, словно никогда не видела ее прежде, и, не сказав ни слова, вышла из палаты.

– Миссис Леннокс, – окликнула ее медсестра, – с вами хочет поговорить доктор Мак.

– Потом, – Джоанна направилась к лифту, ничего не видя перед собой, как лунатик.

Возле ее палаты доктор Хэллоран разговаривал с сиделкой.

– Нет, не сейчас, прошу вас, – отмахнулась от него Джоанна.

– Вы в порядке? – обеспокоенно поинтересовался он.

– Нет, черт побери, не в порядке! – Она вошла в палату и захлопнула за собой дверь.

Вытянувшись на кровати, она тупо уставилась в потолок. В голове у нее крутился один и тот же вопрос: почему? Почему Надин сделала это? Мотивы Люда легко прочитывались. Он хотел, чтобы Надин продолжала съемки, и готов был пойти на что угодно ради завершения своего фильма. Надин пустила в ход все свое очарование, чтобы соблазнить его, и он сдался.

Теперь Джоанна понимала, чем было вызвано его охлаждение к ней после возвращения с Гавайских островов, почему он избегал ее, ссылаясь на работу. Они стали реже видеть друг друга, а потом Люд не пришел на встречу в пятницу. И только для того, чтобы быть с Надин. Едва добравшись до Нью-Хэмпшира, Люд провел ночь с Надин. И это после того, как накануне узнал о том, что скоро станет отцом.

Дверь отворилась, и в палату вошел доктор Мак.

– Нет, не теперь, – устало покачала головой Джоанна.

– А когда? Время уходит. Ваша сестра отказалась от трансплантации, но она слабеет с каждым часом. Черт побери, Джоанна, я действительно боюсь за нее. Если мы протянем до завтрашнего утра, она ослабеет настолько, что делать операцию будет рискованно.

– Хорошо. Я поговорю с ней.

Джоанна решительно поднялась. Она потеряла веру в своего любовника и сестру, так же как потеряла своего ребенка. Потерять в такой ситуации еще и почку казалось ей вполне закономерным.

Стоило ей подойти к кровати Надин, как та расплакалась.

– Ты ненавидишь меня, и я тебя не виню. Я сама себя ненавижу, – сказала Надин.

– У меня нет ненависти к тебе, – отозвалась Джоанна печально. – Только к тому, что ты сделала. Не понимаю, почему ты так поступила.

– Я тоже этого не понимаю, – призналась Надин. – Наверное, от ревности. Ты всегда была лучше меня, тебе все давалось без труда: теннис, плавание, велосипед. Ты была сильнее. В школе всегда первая по всем предметам…

– А ты лучше держалась на сцене и перед кинокамерами. Я тоже завидовала тебе. Ты имела успех у мужчин.