Джулия Лэндон - Влюбиться в звезду

– Успокойся!

– Я не желаю успокаиваться!

– Одри, хватит! В парке полно народу.

В парке и в самом деле было очень много народа, гораздо больше, чем она ожидала, тем более что день стоял очень душный, а времени было часа четыре пополудни.

– Ты все это спланировал, Лукас?

– Что спланировал?

– Вот это! – Она рассерженно обвела рукой парк. – Сейчас из всех кустов повыскакивают фотографы и накинутся на нас?

– О чем это ты? – возмутился он.

– Ты знаешь, о чем я! – сердито бросила Одри и пошла дальше, подыскивая тенистое местечко.

– Одри, – произнес Лукас, входя под тень кипариса, где уже спряталась Одри, – мы ссоримся на пустом месте. Ты же знаешь, что я тебя люблю?

– Это одна из проблем. Я не знаю, любишь ты меня или мою славу.

– О Боже мой! Если ты до сих пор этого не поняла, то я даже не знаю, как тебя убедить. Меня поражает, что последние восемь лет нашей жизни для тебя ничего не значат! Ты никогда не говорила мне, что чем-то недовольна. Я не телепат, откуда же мне было знать, что ты несчастлива?

– Как ты мог этого не заметить? – возразила Одри. – Всякий раз, как я пыталась с тобой поговорить об этом, ты от меня просто отмахивался, вел себя так, словно я тебе надоедаю. Ты любишь мою карьеру, Лукас, а не меня.

– Это неправда, – сказал он, и с этого момента все пошло совсем вкривь и вкось.

Казалось, они ссорились уже несколько часов подряд. Лукас вспоминал все, что он для нее сделал, и с каждым его словом решимость Одри только укреплялась. Он действительно сделал для нее многое, это правда, но преподносил это так, словно Одри сама была бы не в состоянии справиться с этим. Или так, словно без него она до сих пор пела бы во второсортных кабаках Остина.

Она пыталась объяснить ему, что разлюбила его минимум два года назад и что, как ни старается, уже не может вернуть те чувства, которые испытывала к нему когда-то. Она честно призналась ему, что теперь больше обижается на него, чем любит.

Лукас выглядел искренне потрясенным этими откровениями. И что еще хуже – по-настоящему задетым.

– Я даже не представлял, – повторял он снова и снова. – Я даже не представлял.

Когда стало понятно, что они не могут прийти ни к какому решению, Одри, изнемогавшая от жары, попросила отвезти ее в отель. Они молча дошли до арендованной машины, Лукас завел двигатель, но вместо того чтобы включить передачу, вдруг повернулся к Одри. Его лицо исказилось от боли, выглядел он измученным.

– Я сделаю все, что ты захочешь, – сказал он с отчаянием в голосе.

– Нет, не надо…

– Ты хочешь другого менеджера? – решительно продолжал он. – Пожалуйста. Хочешь, чтобы я спал в другом номере? Пожалуйста. Только… только не прогоняй меня, Одри. Я люблю тебя больше, чем ты можешь себе представить, я не могу тебя потерять.

– Пожалуйста, не говори этого, – взмолилась Одри.

– Не просить тебя остаться со мной? – неистово воскликнул он, и на глаза его навернулись слезы. – Не просить тебя дать мне еще один шанс? А что я должен делать? Я думал, что ты женщина, с которой я проведу всю свою жизнь, а теперь я неожиданно вышвырнут прочь. Прошу тебя, не поступай так со мной. Дай мне хотя бы шанс встать на ноги…

– Я не собираюсь выгонять тебя из турне, если ты об этом беспокоишься.

– Я говорю, что ты вышвыриваешь меня из своей жизни! – закричал Лукас. – Неужели ты не понимаешь? Я знаю, что это так! Я знаю, что без тебя мне придется выступать во второсортных клубах Остина. Впервые в жизни у меня появился шанс! Шанс добиться хоть чего-нибудь, а если ты меня сейчас оставишь, я уже ничего не смогу. Пожалуйста, Одри. Я сделаю все, что угодно. Я сделаю все, что ты захочешь, – договорил он и, всхлипывая, склонился над приборной доской.

– О Боже мой! – прошептала Одри и положила руку ему на голову. – О, Лукас…

И ее сердце снова перевернулось. Она его больше не любила, но и столкнуть его с обрыва Одри не могла. К тому времени, как улегся дневной ветерок, Одри ни на шаг не приблизилась к решению.

– Может быть, – произнес Лукас, держа ее за руку (глаза его уже высохли), – может быть, ты все-таки завершишь турне, не принимая никаких решений? Ну, понимаешь – просто хорошенько все обдумаешь? Если этот засранец в самом деле тебя любит, он подождет. Я-то обязательно подожду.

Одри окончательно измучилась. Возможность получить передышку для того, чтобы все как следует обдумать, показалась ей в тот момент замечательной идеей.

– Может быть, – вполголоса продолжал Лукас, – когда закончится турне, мы с тобой куда-нибудь съездим вдвоем, только ты и я. Ну, понимаешь, попробуем вернуть все обратно.

– Нет.

Он слегка сжал ее руку.

– Я не буду давить на тебя. Но не отрекайся от меня сейчас.

Одри вздохнула и посмотрела на свои колени. Она невыносимо устала.

– Хорошо, – шепнула она. Все чувства и неистовые эмоции, испытанные ею за последнюю неделю, словно заледенели, сделались тяжелыми и как будто грозили утопить ее. Она хотела, чтобы все кончилось, хотела, чтобы все скорее завершилось, и никак не могла отогнать от себя чувство вины и мысль, что она действительно многим обязана Лукасу.

Лукас робко улыбнулся:

– Спасибо тебе.

К тому моменту, как они вернулись в отель, Одри чувствовала себя совсем разбитой.

Джек разговаривал с Тедом в баре отеля, когда мимо прошел Рич, направляясь к выходу из отеля. Он был в длинном черном плаще и в черных ковбойских сапогах.

– Я считал, что он улетел в Лос-Анджелес, – удивился Тед.

– Мне мерещится, или он красит глаза? – поинтересовался Джек.

Тед прищурился и покачал головой:

– Я не разглядел, но не удивлюсь, если да.

– Это еще почему?

– Да он какой-то пристукнутый. Билл – ты же знаешь того парня, из водителей? – ну вот, он как-то поехал встречать его в аэропорт. Вероятно, ребята из управления транспортной безопасности проверяли его вещи, потому что когда Билл взял чемодан, тот открылся. Билл сказал, что там лежали очень странные вещи.

Джек посмотрел на Теда:

– Какие?

Тед расхохотался:

– Вроде как… принадлежности вампира. Клыки, плащ или что-то в этом роде. Рич вообще с причудами.

Тут Джек припомнил, что Рич всегда сидит по вечерам в одиночестве. Днем это мистер Коммерческий Директор, всегда в костюме, улыбается, шутит с ребятами… Но давно ли он красит глаза? Давно ли курит? Чего еще они не знают о Риче?

К счастью, Одри с Тристаном должны были вносить поправки в танцевальный номер, поэтому, когда она с давно переставшим плакать Лукасом вернулась в отель, то сумела, не показываясь на глаза Джеку, отправиться сразу на репетицию. Лукас смотрел на торопливо убегающую Одри, как потерявшийся маленький щенок, но ей было наплевать – она пока не могла находиться рядом с ним, потому что все эмоции заледенели и камнем лежали на сердце.