Патриция Хилсбург - Прощай, Эдем! Книга 1: Стефани

— Не знаю, Стефани, может, я и аморальный тип, но мне нравится смотреть на тебя.

— Тогда, Джон, тебе придется хотя бы выпить чего-нибудь со мной.

Стефани старалась выглядеть как можно более беззаботной. Но некая напряженность в ее взгляде не укрылась от Джона.

— Ты сегодня не совсем такая… как вчера.

— Конечно, вчера мы немного меньше знали друг друга.

— А сегодня больше?

— Конечно, — вздохнула Стефани, — если бы мне вчера сказали, что ты можешь бросить меня одну и уйти неизвестно куда, я бы не поверила.

— Тебе грустно оставаться одной?

— Да.

— Тогда вспоминай меня. Ведь я, Стефани, честно признаться, хуже, чем ты обо мне думаешь.

— Откуда ты знаешь, что я думаю о тебе? — спросила Стефани, залезая с ногами на кровать.

— Это нетрудно себе представить. Нужно только заглянуть тебе в глаза.

Джон опустился возле кровати на колени и обнял Стефани за плечи.

— И что ты видишь в моих глазах?

— Вижу, что в них отражается весь мир.

— Джон, я все-таки успела сказать тебе, что голодна. Давай спустимся в бар позавтракаем.

Она отстранилась от него и подошла к гардеробу.

Выбирала Стефани недолго, она надела легкую майку и шорты.

Джон подошел к ней.

— Ты совсем не похожа на одну из самых богатых женщин Австралии. И мне это очень нравится.

— Ну вот, Джон, наконец-то ты научился говорить мне комплименты.

Джон и Стефани вышли из номера.

Бармен, завидев первых посетителей, радостно просиял.

— Доброе утро, миссис и мистер. Вы будете завтракать или обедать?

— Она будет завтракать, — сказал Джон, усаживая жену за стол.

Стефани заказала себе салат и маленького омара. А Джон — бутылку вина. Стефани ела очень сосредоточенно, время от времени бросая взгляд на океан.

— Ты довольна вчерашней поездкой? — спросил Джон.

Стефани недоуменно посмотрела на мужа.

— Я говорю про палеонтологический музей и знакомство с профессором Куком.

— А-а, — задумчиво протянула Стефани, — по правде говоря, я уже забыла. Мне кажется, это было очень давно.

— А мне, — признался Джон, — врезалась в память эта довольно безыскусная сценка в восковом театре-музее «Первобытный художник и наскальные росписи». Я понял, Стефани, что ничем не отличаюсь от него. Только у меня есть кисточки, а он рисовал палочками. И знаешь, у него получалось лучше, чем у меня.

— Зато, — улыбнулась Стефани, — о нем никто не писал рецензии.

— Это точно. Но они ему были и не нужны. Наверное, все охотники его племени танцевали перед его росписями и были счастливы. А перед моими никто не танцует.

— Зря ты завидуешь первобытному художнику, — снова улыбнулась она.

— Почему?

— Профессор Кук сказал мне, что в древности художником, скорее всего, был калека, тот, кто не мог участвовать в охоте. Ты же не хочешь быть калекой?

Джон от этих слов напрягся, он почувствовал, как стучит его сердце. Он пристально посмотрел в глаза жены, пытаясь догадаться, знает она о его болезни или нет. Но спокойный и немного насмешливый взгляд Стефани успокоил его.

— Что за невеселые мысли у тебя в голове, Стефани? Давай-ка лучше выпьем и помолчим.

— Выпить можно, — кивнула Стефани, — а вот помолчать — нет. Этого ты от меня не дождешься, не нужно было на мне жениться, если хотел слушать тишину.

— Тишину слушать невозможно, — сказал Джон.

— Ну вот, а я как раз сегодня хотела предложить тебе послушать тишину.

— Где мы этим займемся?

— Мы ничем заниматься не будем, — веско сказала Стефани, — мы проведем сегодняшний день на пляже возле океана.

— Мы поедем на запад или на восток? — поинтересовался Джон, — хотя мне все равно.

— Нет, сегодня мы никуда не поедем. Чем тебе не нравится океан возле отеля?

— Я не хочу, чтобы нас кто-нибудь видел. А здесь хоть изредка, но попадаются любопытные.

— А мне, Джон, наоборот, нравится, когда на меня смотрят.

— И ты, Стефани, уверяла меня, что ты мальчик? Нет, ты женщина, коль так рассуждаешь.

— Так ты же и хочешь, чтобы я оставалась женщиной, — пожала плечами Стефани.

— Ну что, идем на пляж?

— Конечно, пойдем, только спросим у портье, нет ли у них большого раскладного зонта. Такого большого, чтобы мог закрыть двоих.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

— Чистоплюйство Билли закончилось одноразовым душем. — Слепой старик знает о многом. — История про черного паука. — Кого пожалеешь, от того не жди благодарности. — Для слепого — все женщины обнажены. — Два взгляда на дальнейшую жизнь. — Большой зонт, который может укрыть двоих. — По двум словам трудно узнать собеседника, а еще труднее рассмотреть картину по телефону.

Чак проснулся первым. Долго лежать в кровати он не любил, встал, подошел к окну, повернул жалюзи. Номер наполнился ярким солнечным светом.

Билли недовольно заворчал и отвернулся спиной к окну.

— Билли! Давай быстрее поднимайся.

— Что-о? Случился пожар? — прохрипел сонным голосом Билли и натянул простыню на голову.

— Я пошел принимать душ, а ты к моему выходу должен стоять у двери ванной.

— Угу, — пробормотал Билли, — еще можно поспать, ты любишь долго мыться.

— К сожалению, о тебе, Билли, такого сказать никак нельзя.

— Так я ж вчера на ночь мылся, — от возмущения у Билли даже открылись глаза.

— Сразу же после завтрака мы выезжаем, — сказал Чак и скрылся в ванной.

Билли, недовольный тем, что его разбудили так рано, сел на кровати. Он скрестил на груди свои короткие руки и призадумался.

«Опять будем мотаться по этой жаре. А мне так этого не хочется».

Через полчаса и Чак, и Билли уже сидели в баре отеля. Билли недовольно осматривался и все время ныл:

— Что за дела? Такая жара, а они почему-то не включают кондиционеры?

Чак не выдержал и сказал:

— Билли, если ты сейчас не заткнешься, то я…

Билли расплылся в улыбке.

— Ну, и что ты тогда сделаешь?

— Я возьму свой завтрак и выйду на террасу.

— О, это идея, лучше мы вдвоем выйдем.

Билли взял тарелку с пирогом, чашку с кофе и вышел на террасу. Он устроился за легким пластиковым столиком и принялся есть.

— Знаешь, Чак, я не могу пожаловаться в жизни только на одну вещь: когда начинается серьезная работа, у меня всегда появляется хороший аппетит.

— Да? А мне, честно говоря, кусок в горло не лезет.

— Так что ты мучаешься, отдавай мне свой пирог, — с этими словами Билли пододвинул к себе вторую тарелку.