Прекрасный дикарь - Каролайн Пекхам

— Хватит трахаться, у вас снова гости, — прорезал воздух голос Фрэнки, и Николи мгновенно натянул рубашку до бедер. Я уже начала уставать от того, что к нам постоянно кто-то заходит. Я знала, что это место Фрэнки, и была так благодарна ему за все, что он сделал, но иногда я действительно тосковала по нашему собственному пространству.

Фрэнки подошел к креслу с Тайсоном на буксире; собака часто ездила от одного Ромеро к другому, чтобы обеспечить себе достаточную физическую нагрузку.

Он опустился в кресло и посмотрел на телевизор, когда Тайсон метнулся к нам, лизнул мне руку, а затем запрыгнул на Николи. — Господи, это не мой выбор порно, но каждому свое, я полагаю.

Слова застряли у меня в горле, когда я пыталась ответить на это. Мне начали нравиться братья Николи, но я все еще не могла ни с кем из них поговорить. Слоан был единственным, с кем я чувствовала себя комфортно, и это было особенно неприятно, когда мне, вполне естественно, хотелось ответить на дерзость Фрэнки.

Николи столкнул меня со своих коленей, сел и натянул одеяло на мои ноги таким непринужденным движением, которое можно было бы принять за очаровательное, если бы я не знала, что он ведет себя как полный ревнивый идиот.

Я наклонилась к нему, шепча ему на ухо, и он издал раскатистый смешок, посмотрев на Фрэнки и передав мои слова. — Уинтер спрашивает, предпочитаешь ли ты порно с акулами или тебе нравятся дельфины?

— Да, эти дырочки меня сильно заводят, bella13, — он ухмыльнулся. — Кстати, о дырочках, может, вы оба прекратите разбрасывать вещи и проделывать дыры по всей моей квартире? Мне плевать на кончу, но не могли бы вы перестать разбивать бесценные реликвии?

Я засмеялась в свое одеяло, а Николи положил руку мне на плечи.

— Думаю, я могу попробовать, — фыркнул Николи, глядя на меня. — Что скажешь, куколка?

Я кивнула, покусывая большой палец, когда мой взгляд остановился на его рте.

— Черт возьми, если я когда-нибудь посмотрю на девушку так, как вы смотрите друг на друга, пожалуйста, пустите мне пулю между глаз. Без вопросов, просто нажми на курок, понятно?

— Если ты когда-нибудь посмотришь на девушку так, как я смотрю на Уинтер, ты станешь счастливчиком. А она будет несчастной девушкой, — поддразнил Николи, и Фрэнки заливисто рассмеялся.

— У меня на подхвате самые красивые девушки в городе, fratello, если я уже сейчас не смотрю на любую из них как влюбленный stronzo, то, думаю, можно сказать, что я буду холостяком до самой смерти. И не жалейте меня, поскольку компанию мне составит Энцо.

— Энцо не согреет твою постель ночью, — заметил Николи.

— Он обычно имеет температуру ракетного топлива, поэтому я думаю, что он справится с этим, — Фрэнки усмехнулся, наклонился вперед в своем кресле и уперся локтями в колени. — Итак, у меня есть предложение для вас обоих. Вы можете отказаться, если хотите, но я сказал всем, что расскажу об этом.

— Ближе к делу, — подтолкнул Николи.

— Ужин. В «Бора-Бора», — объявил Фрэнки. — Сегодня вечером, — добавил он с надеждой. — Весь город гудит от новости, что Николи снова присоединился к своим братьям, и задается вопросом, действительно ли мы теперь едины или нет, и я бы с удовольствием вбил им это в глотку.

Я обменялась взглядом с Николи, мое сердце забилось, а в животе завязался узел. На этот раз это были не нервы, а волнение.

— Машина отвезет вас туда и обратно. Никаких остановок. Что скажете? — спросил Фрэнки, и я заинтересованно кивнула.

— Ты уверена? — Николи взял мою руку, переплетая свои пальцы с моими. Я снова кивнула, и его лицо озарилось улыбкой. — Тогда мы будем там.

***

Слоан приехала с Ривер незадолго к семи часам, и мы проскользнули в комнату, которую мне выделил Фрэнки, оставив Николи в душе.

Я уже была чистой, завернутой в халат, не зная, что надеть, и Слоан тут же начала рыться в шкафу.

— У тебя такая замечательная фигура, ты должна показать ее сегодня вечером, — сказала она, подпрыгивая на носочках, просматривая ряд платьев. Она сняла туфли на каблуках у двери, и я восхищалась бронзовым платьем, которое было на ней, с изящными рукавами без плеч и идеально облегало ее фигуру в форме песочных часов, в то время как она покачивала бедрами под песню, звучавшую у нее в голове. Ее темные волосы ниспадали по спине мягкими локонами и блестели на свету. Она действительно была красивой, такой красотой, которая обычно сопровождается высокомерием, но она не была такой. Слоан была милой, доброй. Она заботилась о своей семье больше всего на свете, любила выпечку и долгие прогулки у океана. У нее был свободный дух, который опьянял, и она говорила обо всем с такой страстью, что это светилось из глубины ее глаз.

Пока она была занята, я смотрела на Ривер в ее дорожной переноске на кровати рядом со мной, ее темные глаза встретились с моими.

— Ты можешь подержать ее, если хочешь, — предложила Слоан, как она делала каждый раз, когда приходила.

Я уже собиралась отказаться, как обычно делала, но Ривер тихонько ворковала, и мой живот сжался. Она была чертовски милой. Я не хотела признавать истинную причину, по которой я еще не обнимала ее, но в глубине души я знала, что это потому, что смотреть на нее было опасно. Насколько я знала, когда-то я была такой же невинной и чистой, как она, до того, как меня похитили Пятеро. У них не было причин причинять мне боль, истязать и бить меня. Моя кожа была такой же идеальной, как у Ривер, в моих глазах не было боли, как и у нее. Но потом меня превратили в то несовершенное существо, которым я была сейчас, покрыли шрамами и лишили невинности, подобно тому, как зеленые листья становятся коричневыми и хрустящими, падают на землю и остаются гнить. При взгляде на нее мне становилось больно, поскольку я хотела защитить ее так, как никто не защитил меня, когда меня утащили пятеро дьяволов.

Я достала ее из переноски, обхватила руками и прижала к груди. Она смотрела на меня немигающими глазами, и мне захотелось извиниться за то, что она увидела. Просто девушка, чью дорогу в жизни никто бы не выбрал.

— О, ты ей нравишься, — объявила Слоан, вернувшись в комнату с красивым красным платьем на бретельках, которое обтягивало меня.

— Ты так думаешь? — я с надеждой посмотрела вверх, и то,