Анжела Марко - Грезы Мануэлы

— Возможно, что я могла бы поговорить с сеньорой Терезой, чтобы она дала вам необходимую сумму.

— Откуда вы знаете об этом?

Бернарда усмехнулась и посмотрела вверх на лестницу.

— Я случайно услышала ваш разговор.

— Вот как!

— Это произошло совершенно случайно. А теперь я хотела бы узнать от вас некоторые подробности.

— Да, кстати, а какое вы имеете отношение ко всему этому? — спросил Хуанхо. — Почему они о вас говорили?

Бернарда предупредительно приставила палец к губам.

— Не кричите, — сказала она. — Сеньора Тереза не любит, когда кричат. Лучше скажите мне: возможно, к вашим проблемам имеет какое-то отношение адвокат Пинтос? Это только предположение. Но я не ошибаюсь? Не так ли?

— Не спрашивайте меня ни о чем! — закричал Хуанхо и, повернувшись, зашагал к выходу.

Бернарда проводила его изумленным взглядом, с сожалением подумав: «Только бы не случилось чего с Исабель. О Боже!»

Совершенно подавленным вышел Хуанхо от Терезы. Он брел по улице и не замечал людей. Мир как будто перестал существовать для Хуанхо. Его сверлила и жгла одна мысль. Как разобраться, как выйти из этой сложной ситуации? Хуанхо было стыдно за себя, за свою потерянную жизнь. Скорее от безысходности он забрел в первый попавшийся по пути кабак.

«Я сейчас напьюсь и умру, — думал он, сидя за столиком. — Мне такая жизнь больше не нужна! Что я в ней стою? Ничего, ровным счетом ничего. Уж лучше тогда умереть».

Перед мысленным взором бедняги предстали ненавистные лица адвоката Пинтоса и Виктора. Как они ему осточертели! Нужно избавиться от них, нужно обязательно избавиться…

— Не могу, не могу так больше! — воскликнул Хуанхо. — Я сейчас позвоню им!

Он подошел к телефону и набрал номер, который ему когда-то оставил Виктор. Ему долго не отвечали. Потом наконец он услышал долгожданный голос.

— Алло! — хрипловато ответили в трубке.

— Пожалуйста, адвоката Пинтоса! — попросил Хуанхо.

— А кто его спрашивает?

— Это Хуанхо.

Голос в трубке замолчал, но вскоре опять прохрипел:

— Адвокат Пинтос сейчас занят.

Хуанхо это вывело из терпения.

— Меня не волнует, что он занят! — заорал он. — Я срочно хочу поговорить с ним!

Адвокат Пинтос беседовал с Виктором, когда зазвонил телефон. Виктор снял трубку.

— Это наш дружок Хуанхо, — вполголоса сообщил он адвокату.

— Этот проходимец нам пока не нужен, — ответил Пинтос. — С ним мы разберемся попозже.

Но Хуанхо был упрям, и адвокат вынужден был взять трубку.

— Адвокат Пинтос слушает, — сказал он.

— Это Хуанхо, — послышалось на другом конце провода.

— Да, я слушаю.

— Я хочу вам сказать, — заговорил, заикаясь, Хуанхо, — я уже давно хочу сказать, что я сыт вами по горло! Я сыт таким дерьмом, как вы! Я все рассказал о вас и о вашем дружке!

— Я советую вам помолчать! — сказал адвокат. — С меня довольно вашего вранья! Мне не нужно угрожать. Вы потом очень сильно пожалеете об этом, молодой чел… Ох, черт! Он положил трубку! — выругался адвокат.

— Наглец, — заметил Виктор.

— Не меньший, чем ты! — зло бросил ему Пинтос.

Виктор безразлично пожал плечами.

— Так что мы с ним теперь будем делать? — спросил он.

— Я думаю, что от этого придурка ты сможешь добиться всего, чего хочешь.

— Чего вы хотите, адвокат, — уточнил Виктор.

— Ладно, — сказал Пинтос, — того, чего хочу я.

— Мне нужно убрать его или просто проучить? — спросил Виктор.

— Дело очень серьезное, — сказал Пинтос, — и я думаю, что без чрезвычайных мер тут не обойтись. Иначе мы рискуем потерять все.

— Я вас понял, — хладнокровно сказал Виктор. — Когда дело касается собственной безопасности — тут долго раздумывать не приходится.

— Вот именно, — согласился Пинтос. — Похоже, что этот молокосос нам все наврал. Я думаю, что ты, Виктор, позволил ему нас обокрасть.

— Но я…

— Молчать! — прикрикнул на него Пинтос. — Теперь этот мальчишка угрожает нам, что все расскажет полиции и семье Салинос. Как все же быстро перестаешь доверять людям.

— Вы имеете в виду меня, сеньор? — спросил Виктор.

— Да, я говорю о тебе! — гаркнул адвокат. — Мне не нравится, когда меня обкрадывают и делают из меня дурака. И этот мальчишка угрожает мне. Ах, как я испугался! Слова какого-то наркомана и алкоголика против такого уважаемого адвоката, как я. Так не пойдет! Нет ничего хорошего в том, что это произошло с тобой, мой бедный Хуанхо.

Дворецкий Лоренцо занимался уборкой, когда зазвонил телефон.

— Сейчас иду! — крикнул старик. — Не дадут как следует поработать.

Звонили из полиции и сообщили, что Хуанхо доставлен в больницу в тяжелом состоянии.

— Ай-яй-яй! — запричитал Лоренцо. — Что теперь будет с сеньорой Терезой!

Тереза вернулась домой только к вечеру. Она прошла в гостиную и устало опустилась в кресло. К ней сразу же поспешил дворецкий.

— Какое безобразие, какой кошмар! — воскликнула Тереза.

— Слава Богу, что вы пришли, — обрадовался Лоренцо.

— О, Лоренцо, я так устала, что у меня нет сил выслушивать тебя. Сделай мне лучше коктейль.

— Хорошо, сеньора.

— Какой кошмар, — сказала Тереза. — Сейчас даже за покупками сходить невозможно. Хотела купить два платья от Диора, а пришлось довольствоваться одним. Такие цены!

Дворецкий принес коктейль. Тереза отпила несколько глотков и поставила стакан на столик.

— Как хорошо! Спасибо, Лоренцо.

— Сеньора, — начал Лоренцо.

— Что случилось? Говори, что ты сегодня опять разбил в этом проклятом доме?

— Ничего, сеньора, — ответил Лоренцо. — Просто звонили из полиции.

— Из полиции? Зачем?

— Хотели поговорить об одном человеке.

— О ком, Лоренцо, говори быстрее.

— О сеньоре Хуанхо. Похоже, он в тяжелом состоянии. Вам, сеньора, срочно нужно позвонить в полицию.

10

Человек с тремя огнестрельными ранениями умер. Он стонал три часа непрерывно. Морфий уже почти не помогал. Дежурный врач и медсестра знали, что его конец близок. Они могли бы избавить его от мучений, но не делали этого, ибо существует религия, проповедующая любовь к ближнему и запрещающая избавлять его от страданий. Человек должен пройти через все испытания.

— Вы сообщили родственникам? — спросила медсестра.

— У него их, наверное, нет, — ответил врач.

— Ну хотя бы знакомым?

— У него нет никого.

— Никого?

— Да. Скорее всего, это так.

На лице медсестры отразилось сожаление, губы ее искривились, и она отвернулась к окну.