Связанные ненавистью - Кора Рейли

опускаться? Я прижала ладонь к его пропитанной кровью рубашке. Ничего.

– Он не дышит. Только что дышал, но сейчас перестал. – В моем голосе прорывались истеричные нотки.

– Джианна, ты должна сделать ему искусственное дыхание. Я скоро буду. У меня есть ваши координаты GPS. Но тебе нужно заставить его дышать, иначе будет слишком поздно.

Я ничего не ответила, молча глядя на мужчину, которого любила. Я так хотела ненавидеть его, делала все возможное для этого, и поначалу действительно была ненависть, полно ненависти, но не вся она предназначалась Маттео, и теперь вряд ли что-то от неё осталось. Тем нелепее казалось цепляться за эти крохи, оставшиеся где-то глубоко внутри меня.

– Джианна? – голос Луки резанул мои внутренности.

Я слышала шум на заднем плане, рев заведенного автомобильного двигателя. Перевела Луку на громкую связь и обхватила ладонями лицо Маттео, прижалась губами к его рту и вдохнула воздух в легкие. Положив ладони на грудную клетку, я пыталась вспомнить, с какой частотой нужно давить. Кроме однажды мельком виденного по телевизору, я ничего не знала о сердечно-легочной реанимации. Почему никогда не обращала на это внимания? А вдруг Маттео умрет только из-за того, что я сделаю что-то не так?

Следующие слова Луки вырвали меня из размышлений. Я и забыла, что он все ещё висит на телефоне:

– Я знаю, ты считаешь, будто Маттео заманил тебя в ловушку, разрушил твою жизнь, но что бы ты там себе ни думала, он поступил так определенно не затем, чтобы сделать тебя несчастной. По какой-то необъяснимой причине Маттео любит тебя. Можешь мне не верить. Ты можешь ненавидеть его, но не оставляй его одного, не сейчас. Если поможешь мне спасти его жизнь, я гарантирую тебе свободу. Клянусь своей честью и жизнью. Ария здесь, рядом со мной, она подтвердит. Ты получишь деньги, новые документы и даже защиту от Синдиката, если так этого хочешь. Все это будет твоим, если ты спасешь ему жизнь.

– Ладно, – буркнула я, вновь и вновь надавливая на грудную клетку Маттео. Сама не знаю, почему я это сказала.

– Ты должна делать непрямой массаж сердца. Сильно и быстро. Не переживай о сломанных ребрах. Тридцать толчков, два вдоха. Живо.

Я ускорила толчки, а затем наклонилась над Маттео, чтобы дважды вдохнуть ему в рот.

– Он не реагирует! – выдохнула и начала все с самого начала.

– Не останавливайся!

И я не останавливалась, даже когда свело судорогой пальцы, красные и липкие от крови. Глаза уже ничего не видели. Их застилали слезы. Почему я не могла перестать реветь? Я плакала из-за мужчины вроде Маттео, но едва ли проронила слезинку над Сидом.

– Мы будем минут через десять, – сказал Лука. – Как Маттео?

Я не ответила. Лишь упорно продолжала нажимать на грудь мужа, а затем неожиданно он слабо вздохнул. Я пораженно застыла, страшась того, что мне могло это всего лишь показаться, поэтому поспешила наклониться к его лицу и почувствовала щекой слабое дуновение дыхания. Дрожащими пальцами нащупала пульс на шее. Он был не таким частым и ровным, как обычно, однако прощупывался. Закрыв глаза и не успев поймать несколько глупых слезинок, скатившихся по щеке, я через мгновение их открыла, села прямо на асфальт и вытянула ноги. Хотела было положить голову Маттео себе на колени, но испугалась, что у него может быть повреждена шея, поэтому просто прижала ладонь к его груди, чтобы успокоить себя его стабильным сердцебиением. Его кровь начинала пропитывать мне брюки, но меня это меньше всего заботило.

– Джианна? Ты все еще там?

– Да. Маттео задышал.

Наступила пауза.

– Хорошо, – тихо сказал Лука. – Оставайся на месте.

– Не беспокойся. – Откинув голову назад, я уставилась на усыпанное звёздами и затянутое дымом небо. Ритм мягко вздымающейся и опадающей грудной клетки Маттео действовал на меня как колыбельная, и веки начали тяжелеть. Головная боль усилилась. Наверное, у меня сотрясение мозга.

Рев мотора заставил меня повернуть голову. К нам мчались две машины. За рулём первой был Лука на своем «Астон Мартин», а за ним по пятам следовал его подручный – Ромеро. Я поспешила убрать руку от груди Маттео и подняться на ноги, несмотря на то, что перед глазами все расплывалось.

«Астон» остановился с дымящимися от резкого торможения об асфальт шинами, и из него тут же выскочил Лука. Он рванул к Маттео, едва удостоив меня взглядом, вставая на колени рядом со своим братом и нащупывая пульс на его горле. Он быстро оценил тяжесть ран Маттео, и к нему уже подходили Ромеро с Сандро.

Кто-то коснулся плеча, и передо мной возникла Ария. Она обхватила меня руками, и я осела в ее объятиях, почувствовав себя совершенно вымотанной.

– Ты пострадала?

– Возможно. Наверное. Я не знаю.

– Увези ее отсюда, – велел Лука. – Возьми мою машину и отвези ее к нам в пентхаус.

Я обернулась к нему:

– Куда вы повезете Маттео?

– В больницу. Ранения слишком серьезны, наш Док не справится, – ответил он и продолжил, холодно улыбнувшись: – Не переживай. Я сдержу свое обещание. Как только вернусь, сделаю все необходимое, чтобы обеспечить тебе свободу. – Он просверлил меня суровым взглядом. Мне показалось, что он был бы совсем не против, если бы я не выжила в этой аварии.

– Джианна, наверное, захочет сопровождать Маттео в больницу, – неуверенно предложила Ария, пока Лука с Сандро осторожно поднимали Маттео и несли его к джипу. Ромеро руководил по телефону остальными солдатами, принимая меры, чтобы не допустить полицию.

– Ей нечего там делать, – жестко отрезал Лука. – Помоги собрать ее вещички из квартиры Маттео, чтобы мы успели отправить её в новую жизнь, пока мой брат не вернулся домой.

Почему я не сказала ни слова против? Почему не могла признаться в своих чувствах даже сейчас?

Ария внимательно вгляделась в мое лицо, но я пожала плечами, делая вид, что не замечаю, как печет глаза и сжимается сердце, глядя на то, как они увозят Маттео.

– Мы можем поехать вслед за ними на нашей машине, – прошептала она.

Я судорожно сглотнула и покачала головой.

– Нет, Лука прав. Мне нужно собирать вещички.

Нахмурив брови, но больше не возражая, Ария повела меня к «Астон Мартин».

Маттео

На теле не было живого места, болело везде, а в голову будто напихали ваты. Застонав, я попытался открыть свои гребаные глаза, которые, похоже, залили клеем. Подавив сильное желание проковырять их ногтями, начал потихоньку, по миллиметру разлеплять ресницы, пока, наконец, не открыл полностью. Лука развалился в кресле рядом с моей кроватью. С ебаной больничной кроватью.

– Только не говори, что ты