Как замутить с сестрой лучшего друга - Меган Куин

если тебя оставляет равнодушным блохастая собака, получившая второй шанс на жизнь.

— Скорее, социопат.

Ее нос касается моего. Я провожу рукой по ее спине, чуть выше задницы.

— Совершенно верно, — шепчу я, не сводя глаз с ее рта.

Одной рукой она обхватывает мою щеку и прижимается своими губами к моим в нежнейшем поцелуе, едва касаясь, прежде чем отстраниться. Я собираюсь возразить, когда она садится верхом на мои колени и кладет руки мне на грудь.

— Расскажи что-нибудь ещё.

Блядь. Да. Мне нравится новое расположение наших тел.

— Ты хочешь большего?

— Гораздо большего.

Она устраивается так, что полностью прижимается к моему твердеющему члену.

Немного застигнутый врасплох, я прочистил горло и попытался придумать что-нибудь еще, что заставило бы ее остаться на месте.

— Я люблю Роарка как брата, но Рэт? Он — вторая половина меня. Ему словно принадлежит часть меня, и, если с ним что-то случится, я буду чувствовать потерю глубоко в костном мозге.

Ее глаза затуманиваются, она снова наклоняется вперед.

— Я всегда завидовала вашей дружбе. Я видела вас вместе, — она проводит пальцами по моей шее, — как вы общаетесь, насколько сильно заботитесь друг о друге. Я всегда мечтала о такой же глубокой дружбе, как у вас, или хотя бы о такой частичке тебя, какую ты подарил Рэту.

Боже, эта девушка. А я-то думал, что знаю ее. Но это было больше, чем я ожидал, и все же недостаточно.

— Детка, — я сжимаю ее бедра, — тебе так много принадлежит моих частиц, что я даже не знаю, сможешь ли ты с этим справиться.

Но я хочу дать ей больше. Всё.

— Я рискну.

Она проводит пальцами по моим волосам и сокращает расстояние между нами. На этот раз ее поцелуй более настойчивый, немного грубый, словно она пытается подобраться ко мне как можно ближе. И вместо лёгкого прикосновения к моим губам она плотно прижимается своим ртом к моему и запускает руки в мои волосы, посылая всплеск возбуждения прямо к члену.

Провожу руками по ее блузке как раз в тот момент, когда она снова отстраняется.

Боже.

Я тяжело дышу и смотрю на ее розовые, блестящие и красивые губы. Я снова хочу почувствовать их прикосновение. Это все, на чем могу сосредоточиться и чего хочу. Но когда тянусь к ней, она прижимает руку к моей груди.

— Мне нужно еще.

— Блядь. — Откидываю голову на спинку дивана и смотрю в потолок. — Э-э-э… Однажды я отдал голодному коту свой последний бутерброд.

Притягиваю ее к себе, сливаюсь своим ртом с ее, мои руки скользят по ее спине к брюкам, просовываю ладони за пояс. Боже, обожаю ее задницу.

Но прежде чем успеваю крепко сжать её попку, она снова отстраняется.

Это же чертова пытка.

Мой член тверд, словно камень, и причиняет неудобство, упираясь в молнию.

Мои соски, словно стеклянные, практически разрезают свитер.

Ноги онемели от нужды.

Голова кружится от вожделения.

— Этого признания недостаточно.

— В какой момент появилась шкала удовлетворения? Я думал, что каждое признание — поцелуй. Признание, поцелуй.

— Шкала появилась в тот момент, когда твои руки оказались в моих брюках.

Я лукаво улыбаюсь.

— Ну, это же ты села ко мне на колени и соблазняла меня.

— Я просто заняла более удобную позицию для поцелуя.

— Я не жалуюсь. — Я собираюсь поцеловать ее снова, но она останавливает меня, прижимая ладонь к моему лицу. Я говорю через ее руку: — Это не очень-то способствует настроению, которое я пытаюсь создать.

Усмехнувшись, она говорит:

— Больше никаких поцелуев, пока я не получу достойного признания. Помни, я пытаюсь добавить несколько слоев.

Я застонал от разочарования, не зная, что еще сказать, так как вся кровь в моем теле прилила к паху, оставляя меня вялым и неспособным сосредоточиться на своих мыслях и рассказать все секреты, которые когда-либо у меня были.

Но на ум ничего не приходит.

— Оххх…

Она проводит пальцами по моим волосам.

— У тебя должны быть истории, которыми ты хочешь со мной поделиться. — Она наклоняется вперед и покусывает мое ухо, прежде чем тихо заговорить: — Ведь были какие-то события, из-за которых ты плакал, пока не засыпал.

— Э-э…

Она покачивается бедрами.

— Может, ты тайный мститель, который в свободное время открывает двери для старушек?

Ее губы прокладывают путь вниз по моей шее.

— То есть я открываю двери, — вздыхаю я.

Давление моего члена на джинсы теперь причиняет боль.

— Может, ты плакал, глядя, как солдат возвращается домой к своей семье?

Она прикусывает стык между моей шеей и плечом, ее мягкие волосы скользят по моей разгоряченной коже.

— Бля-я-ядь.

Я крепко сжимаю ее задницу, обхватываю ладонями каждую половинку, мое самообладание вот-вот лопнет.

У меня перехватило дыхание.

Она поднимает голову, приникает своими губами к моему рту, соблазняя меня до такой степени, что я боюсь, что могу сделать что-то глупое, например, перевернуть ее на спину и без предупреждения вогнать в нее член.

Никогда в жизни я бы не подумал, что Джулия Уэстин — чертова дразнилка, но вот она здесь, на моих коленях, едва прижимается губами к моим, покачивает бедрами в такт моей охуительно твердой эрекции, искушает меня, но не поддается.

Она — лисица.

Блядь, как же я хочу ее.

— Расскажи мне историю, Брэм, позволь заглянуть в твою душу.

Я стискиваю зубы, как только она снова отстраняется. Я не смогу пройти еще один раунд подобной пытки и остаться невредимым. Именно поэтому забираюсь в свою шкатулку с секретами и отдаю ей единственное, что у меня осталось, то, о чем старался не вспоминать.

— Выпускной год в колледже, — выдохнул я, привлекая ее внимание. — Тот вечер.

— Что за вечер?

Ее дразнящие манеры, кажется, затихают, пока она внимательно слушает мой рассказ.

— В ту ночь, я чуть не забил до смерти того парня.

— Оу, — отвечает она.

Один слог. Одна простая реакция, которая в двух буквах имеет больший вес. Мы никогда не говорили о той ночи, просто сделали вид, что все в прошлом, но есть кое-что, о чем она не знает, кое-что, о чем я поклялся никогда ей не рассказывать. Никогда… никогда не признавался. Но это часть моей души, которую она должна увидеть.

Я смотрю ей в глаза, пока говорю:

— В тот вечер у меня было странное чувство. От которого каждый волосок на теле встал дыбом. Что-то подсказало мне не пить в тот вечер, быть в полной боевой готовности. Это может прозвучать банально, но я чувствую, что какая-то космическая сила притягивает наши души друг к другу. Я почувствовал