Крис Манби - Семь солнечных дней

Оправившись и наконец подняв глаза, он заметил, что Жиль уже разговаривает с Яссером.

Приобняв Яссера за плечи, Жиль что-то шептал ему на ухо. В ответ на его слова Яссер сделал непристойное движение бедрами, и у Акселя пропали все сомнения насчет предмета их разговора. Расставание Жиля и Яссера сопровождалось бурным смехом и похлопыванием друг друга по спинам. И еще они обменялись свернутыми банкнотами. Неужто Жиль уже собирал выигрыш, доказав, что Аксель не гомосек?

Это уже ни в какие ворота не лезет. При мысли, что аниматоры «Эгейского клуба» обсуждали его сексуальную ориентацию, Аксель стал цвета своего любимого свекольного салата. Любой смешок, раздававшийся в тот вечер у бассейна, Аксель принимал на свой счет. Видно, такова его участь. Так было и будет. Всегда быть посмешищем для других. Никто никогда не посмеется вместе с Акселем.

Аксель опрокинул остатки ром-колы для храбрости – Жиль тайком намешал ему тройную порцию – и вышел из темного укрытия. Покачиваясь, направился в центр пул-бара и уже собирался уйти. Пусть Жиль проиграет свое дурацкое пари… Аксель Раданн ляжет в могилу, любив и потеряв всего одну женщину. В комнате его ждала пачка аспирина – он примет все сразу, чтобы избавиться от боли раз и навсегда. Как знать, может, Натали заплачет, когда гроб с его телом медленно пронесут по ее улице. Но пусть знает, что он ее простил – он напишет об этом в письме, которое завещает прочитать на похоронах. И страданиям придет конец. Аксель надеялся, что угрызения совести будут мучить Натали до конца жизни и из-за этого она не сможет больше встречаться с Эдом Уайзменом, но… И тут он увидел ее. Кэрри Эн.

– Осторожно! – прокричала она, когда Аксель чуть не сбил ее с ног, торопясь к выходу из бара.

Описав в воздухе сверкающую дугу, ярко-розовый коктейль Кэрри Эн забрызгал ее чудесное белое платье, которое стало похоже на картину Джексона Поллока.

– Теперь вы просто обязаны меня угостить, – беззаботно произнесла она.

Вот уж сейчас Акселю было от нее не отделаться.

47

Из-за столика у бассейна Яслин и Речел наблюдали за драматичным столкновением Кэрри Эн и ее добычи на вечер.

– Он облил ее коктейлем. – Речел была разочарована. – Вот придурок.

– Значит, он жутко нервничает. Явно на нее запал. Сегодня Кэрри Эн не будет спать в одиночестве.

– Правда, будет здорово, если между ними завяжется что-нибудь особенное? Прекрасно представляю Кэрри Эн с учителем шахмат. Такой умный и чуткий. Вот здорово: в один прекрасный день они будут рассказывать эту историю внукам! Дедушка так нервничал, что облил бабушку ромовым пуншем с ног до головы…

Яслин вздохнула:

– Речел, свадьбой у них не закончится. Иногда твоя романтичность граничит с дебилизмом.

– А ты бываешь такой циничной. Я-то верю в истинную любовь.

– Кстати, вот и парочка влюбленных голубков пожаловала.

К ним пробирались Маркус и Салли. После вечера с Полетт они убедились, что проводить время с другими людьми куда менее болезненно, чем наедине друг с другом.

– Не против, если мы посидим с вами? – спросил Маркус.

– Ради бога, – Яслин махнула рукой на свободные стулья.

По мнению Яслин, они совершили справедливый обмен. Они с Речел избавят супружескую пару от необходимости общаться. А в присутствии Маркуса и Салли Яслин не придется выслушивать бредни Речел о любви и супружестве.

– Где ваша подруга?

– Вон она, – Речел кивнула в сторону Кэрри Эн. – Охмуряет парня из шахматного клуба.

– Похоже, у них все на мази, – с некоторым сарказмом заметила Салли.

Аксель заказал еще один коктейль для Кэрри Эн, а себе взял ром-колу. Они стояли лицом к лицу в гробовой тишине и потягивали напитки. Ромовый пунш на платье Кэрри Эн начал высыхать, и ее пробрала дрожь.

Неудачно начавшееся свидание Акселя и Кэрри Эн становилось все хуже. Жиль верно предвидел, что, оказавшись лицом к лицу с девушкой, Аксель проглотит язык от волнения, и научил его фразам, способным обворожить любую, независимо от национальности. К несчастью, уроки Жиля вылетели у Акселя из головы.

– Хорошая погода, – сказал он.

– Что? Сейчас? – удивилась Кэрри Эн. – Темно же.

Стоило Акселю взглянуть поверх плеча Кэрри Эн, как он увидел Жиля – тот подбадривал его жестами – и Яссера, который свирепо зыркал на него глазами, – видимо, чтобы отпугнуть его и заставить Жиля проиграть пари на предмет его ориентации. Тишина между репликами казалась бесконечной. А когда Аксель наконец придумывал, что сказать, он неизбежно еле мямлил, и Кэрри Эн приходилось переспрашивать, пытаясь перекричать орущую клубную музыку.

Он не мог понять, почему она до сих пор не ушла. Почему так и стоит рядом с ним, хотя прошло уже сорок пять минут с тех пор, как он пролил на нее коктейль? Через час Жиль начал терять терпение. Стал делать странные жесты, будто хотел заколоть кого-то ножом, – очевидно, пытался показать Акселю, что пора кидаться на добычу. Но Аксель сомневался, что у него получится.

– Извини меня, я на минутку, – внезапно произнесла Кэрри Эн.

Протянув Акселю стакан, она оставила его в одиночестве у бара. В тот же момент к нему подлетел Жиль.

– Что ты творишь? Вид у тебя как на поминках. За целый час не сказал ей ни слова – и вот она ушла.

– По-моему, она пошла в туалет, – пробормотал Аксель.

– Ага, – вздохнул Жиль. – И если она вернется, я съем свои теннисные шорты. Ты все испортил.

– Ты прав.

– Я почти уверен. Но предположим, что я ошибся, тогда смертельный удар нужно нанести немедленно. Если в течение десяти минут не пригласишь ее к себе – пиши пропало. Она подумает, что ты к ней равнодушен. К тому же Яссер готов оставить ее в покое до десяти, а дальше начнет сам к ней подкатывать. Больше я от него откупаться не могу.

– Тебе пришлось от него откупаться? Какая мерзость, – сокрушался Аксель.

– Если из-за тебя проиграю это чертово пари, вот тогда покажу тебе мерзость! – прошипел Жиль. – Полтинник евро на дороге не валяется. Знаешь, сколько курева можно накупить на эти деньги?

Когда Кэрри Эн покинула Акселя и направилась к туалетам, Яслин и Речел двинулись туда же – на совещание.

– Ну как? – спросили они.

– Ничего не получится, – ответила Кэрри Эн.

– Он вроде нервничает, – заметила Речел.

– По-моему, я ему уже осточертела. Наверное, говорит со мной лишь потому, что есть какой-нибудь кодекс аниматоров, предписывающий общаться с гостями. Спорим, когда я вернусь к бару, его уже не будет? Хотя нет, никуда я не пойду. Буду сидеть с вами.

– Нельзя сейчас сдаваться, – запротестовала Речел.

– Еще как можно.