Барбара Брэдфорд - Удержать мечту. Книга 2

Шейн опять слушал. Он подмигнул ей, послал воздушный поцелуй. Потом снова перебил отца.

– Между прочим, только что сюда вошла Пола. Она хочет с тобой поздороваться.

Пола отчаянно затрясла головой. Она почему-то чувствовала себя до крайности неловко.

Шейн положил трубку и сигарету, прыжками соскочил с кровати, схватил ее и потащил к телефону, шепча:

– Глупышка, он же не знает, что мы два безумных часа занимались любовью. Здесь только семь тридцать. Я уверен, что он думает, будто мы пьем аперитив перед обедом.

Поле не оставалось ничего другого, как взять трубку.

– Здравствуйте, дядя Брайан, – произнесла она изо всех сил, стараясь говорить нормальным голосом. Потом замолчала, слушая отца Шейна – О, да. Я приехала сегодня днем. Отель просто превосходен, и салон тоже. Шейн отлично поработал. Он очень способный. Мне все очень понравилось – Она села на кровать, пока Брайан рассказывал лондонские новости. Наконец Поле удалось вставить словечко.

– Значит, вы увидите бабушку раньше меня. И дядю Блэки тоже. Пожалуйста, передайте им от меня привет. И тете Джеральдине, и Мерри. До скорой встречи, дядя Брайан, и хорошей поездки.

Шейн взял у нее трубку, и Пола передвинулась на другой край кровати.

– Ну, хорошо, папа, значит так. Я останусь здесь до утра понедельника. Потом ты найдешь меня в Нью-Йорке. Привет маме и Мерри, поцелуй за меня крошку Лауру и береги себя. Да, послушай. Не забудь передать от меня привет деду и тете Эмме. Ну, пока.

Шейн повесил трубку, поглядел на Полу и закатил глаза. Оба они так и покатились со смеху.

– Иди сюда, моя маленькая колдунья, – воскликнул он, подтащил к себе и крепко обнял.

Пола, шутя, отбивалась и ерошила ему волосы. Они катались по постели, и их веселье все возрастало и возрастало.

– Мой отец не мог выбрать более неподходящего времени для звонка, – выдохнул Шейн. – Только мы собрались уделить несколько минут нашего времени плотским удовольствиям.

– Несколько минут! – вскричала Пола. – Ты, наверное, хочешь сказать, часок-другой?

– Ты жалуешься или поощряешь меня? – Он поцеловал ее за ухом и со смехом передразнил: – Шейн отлично поработал, дядя Брайан. Он очень способный. Мне очень понравилось. – Уже своим нормальным голосом он прошептал, уткнувшись губами ей в шею: – Искренне надеюсь, что Шейн действительно отлично поработал, что он очень способный, и что тебе очень понравилось, киска.

– Ах ты, – Пола легонько стукнула кулачком его по груди, – тщеславный, самовлюбленный, невозможный, чудесный тип!

Он поймал ее за запястье, крепко сжал и заглянул ей в глаза.

– Да, как этот тип любит тебя, дорогая. – Вдруг он отпустил ее и сел.

Пола последовала его примеру.

– Так значит, Блэки решил купить отель в Сиднее, – сказала она. – Ни секунды не сомневаюсь, что это с бабушкиной подачи. – Она пристально посмотрела на него. – Дядя Брайан хочет послать тебя в Сидней, да?

– Да. Дедушка еще не окончательно купил отель. Вот почему он хочет, чтобы папа или я слетали туда незамедлительно и завершили сделку. Но я сказал правду – я не могу уезжать. Я по уши в делах. К тому же, можешь даже не рассчитывать, что я отлучусь куда-нибудь, пока ты в Нью-Йорке. Папе только на пользу покинуть свой кабинет на недельку-другую. Он сказал, что может прилететь в Нью-Йорк в начале декабря вместе с мамой, и они хорошо отдохнут.

Шейн чмокнул Полу в нос.

– Пойду-ка я приму душ, оденусь и спущусь вниз. Мне надо кое-что проверить.

Он соскочил с кровати и поднял Полу.

– Не хочешь ли встретиться со мной внизу, когда будешь готова?

– Разумеется, хочу. Где тебя искать?

– Я буду ждать тебя в баре рядом с главным холлом.

В день двадцатичетырехлетия Шейна, в первых числах июня 1965 года Эмма в разговоре с Полой сделала одно замечание. Она сказала, что Шейн излучает свет. Четыре года назад Пола не совсем поняла, что имела в виду ее бабушка. Теперь она знала.

Пола замерла в дверях бара и глядела на него с неожиданной для себя объективностью. Он стоял в дальнем углу, облокотившись локтем о стойку и поставив ногу на медный брус у ее основания.

Он одел черные льняные брюки, черную тонкую рубашку и пиджак из серо-серебристого шелка. Даже без галстука он казался на редкость хорошо одетым и безупречно аккуратным, как всегда. Но свет, о котором говорила Эмма, не имел никакого отношения к его одежде, подумала Пола, исподтишка наблюдая за ним. Тут дело в его росте, его фигуре, его естественной красоте и силе его характера. Он казался уверенным в себе и привлекал к себе всеобщее внимание. «И от него исходит неотразимое обаяние, – отметила Пола, – вот в чем дело. За такое обаяние любой политик мира не задумываясь отдал бы свою правую руку».

Шейн оживленно болтал с какой-то парой, явно постояльцами отеля. Его подвижное лицо было оживлено. Женщина, явно очарованная, слушала его, раскрыв рот. Но, очевидно, то же относилось и к мужчине.

Шейн в разговоре повернул голову, увидел Полу, весь подобрался и вежливо попрощался с собеседниками.

В баре собралось довольно много народа, и, пока они шли навстречу друг другу, Пола заметила, что не одна пара женских глаз смотрела ему вослед.

– Я рад, что ты надела синее платье, – сказал Шейн, беря ее под руку. Он быстрым шагом повел ее к заранее заказанному столику в уголке. – Оно очень тебе идет. Ты прекрасно выглядишь.

Блеск ее глаз и сияние улыбки ясно показали, как она благодарна и как ей приятны его слова.

– Я подумал, раз уж у нас праздник, то нам следует выпить шампанского, – заявил он.

– Какой праздник?

– Праздник нового обретения друг друга.

– О, Шейн, это просто замечательно!

Рядом с ними мгновенно появился официант и открыл бутылку, уже стоявшую на столе в ведерке со льдом, разлил шампанское и незаметно отошел в сторону.

– За нас, – поднял бокал Шейн.

– За нас, Шейн.

Он полез в карман за сигаретами. Рубашка немного распахнулась на его загорелой груди, и в просвете блеснуло золото. Она прищурилась:

– Боже, неужели ты надел медальон святого Кристофера, который я тебе подарила?

– Он самый. – Он потрогал медальон. – Я не носил его года два. Ты помнишь, когда подарила его мне?

– На твое двадцатилетие восемь лет назад.

– А что я подарил тебе на двадцатилетие?

– Антикварные аметистовые сережки. – Она нахмурилась, потом весело рассмеялась. – Неужели ты допускал, что я могла забыть?

– Нет, я был уверен, что помнишь. Но готов поспорить – ты не вспомнишь мой подарок, сделанный в тот год, когда ты достигла зрелого пятилетнего возраста?

– Еще как вспомню. Набор синих мраморных шариков.