Изабель Вульф - Тревоги Тиффани Тротт

– Она была АНГЕЛОМ, сошедшим на землю, – сказал он. – АНГЕЛ, вот кто она была…

– Да-да, – ответила я раздраженно, и он снова принялся петь гимны.

– СЛУШАЙ, КАК ПОЮТ АНГЕЛЫ, НЕСЯ БЛАГУЮ ВЕСТЬ…

Хватит с меня. Я больше не могла это выносить, а бродяга даже и не думал уходить, поэтому пришлось уйти мне. Лучше подождать автобуса на следующей остановке. И пока я шла, шлепая по грязи, растекшейся по треснувшим плитам тротуара, перед моим мысленным взором опять возник Довольно Успешный. Интересно, с ним когда-нибудь такое случалось? Сколько денег он дал бы бродяге? Где он проводит Рождество? Уж во всяком случае не дома с родителями, как я. Наверное, с той красивой девушкой, с которой я видела его в «Ритце». С девушкой, которая добродушно хохотала над глупой открыткой, которую я послала из клуба «Мед». Может быть, он повез ее кататься на лыжах. Или куда-нибудь, где зимой тепло, скажем в Тунис или в Испанию. Или на Барбадос.

Я терзалась такими мыслями, проклинала себя за то, что не взяла мобильник, и не заметила, как оказалась рядом со зданием «Рейдио Ренталз».[87] Длинный ряд телеэкранов мерцал в витрине – и все показывали разные каналы. Джейд Джевел на натурных съемках где-то в экзотическом месте – интересно где? Похоже на Кейп-Код. Рядом Дэвид Димблби машет листком с вопросами перед лицами сидевших в студии зрителей, поглядывая на них через пенсне, – «Время запросов» было в самом разгаре. А на пятом канале Барбра Стрейзанд в «Хелло, Долли». Еще дальше – Тревор Мак-Дональд в «Новостях в десять» представляет какой-то репортаж… и вдруг – боже мой, неужели? – это же Манго Браун из… откуда на этот раз? Лондон. Кингсуэй. Через весь экран вспыхнуло «С места событий». Он стоял с группой бездомных, ожидавших тарелки супа, который им раздавали из приспособленного для этой цели фургона для мороженого. И Манго брал интервью, держа большой микрофон под их небритыми подбородками, а бродяги дрожали на сыром холодном воздухе. А потом камера двинулась следом за ним, когда он направился к фургону, и крупным планом показали мужчину в толстом полупальто, который разливал суп, и… у меня перехватило дух. Что? Что такое? Почему я об этом не знала? Почему же я не знала, что он этим занимается? Сердце колотилось в груди. Почему я не знала, что Довольно Успешный помогает бездомным? Я прижалась лицом к витрине, но, конечно, не смогла услышать ни слова. О чем он говорит? Я отчаянно хотела услышать. Я вытерла капли дождя со стекла и попыталась прочитать по губам. Но у меня ничего не вышло. Однако я не могла не заметить, что Манго ему неприятен, потому что, когда тот повернулся к камере, вид у него был смущенный, и я заметила, что он подает знак окончания передачи. Тут я смогла прочитать по его губам: «Это был Манго Браун. Для Ай-ти-эн. Из Центрального Лондона». И снова на экране появился Тревор Мак-Дональд.

Я стояла как вкопанная. Довольно Успешный помогает бездомным. Разливает суп. Довольно Святой. Боже мой, боже мой, а я так плохо о нем думала. Зачем же я его тогда отвергла, думала я, садясь в автобус.

Зачем я не согласилась на неполную занятость, ведь если бы я сказала «да», по крайней мере я могла бы проводить с ним время. Дышать одним воздухом. Дышать одним… У-у-у-у-у-х-х! Ф-у-у-у-у-у-у!

У-у-у-у-у-х-х-х-х! ф-у-у-у-у-у-у-у-у! У-у-у-у-у-х-х! ф-у-у-у-у-у-у! Эти дыхательные упражнения здорово помогают успокоиться.

– С вами все в порядке? – спросила сидевшая рядом со мной женщина.

– Нет, – ответила я. – Нет. То есть да.

– Вы неважно выглядите, – сказала она с сочувствием.

– Все в порядке. Честное слово. Спасибо. Ф-у-у-у-у-у-у!..

– А вы не беременны? – спросила она.

– Ну, не совсем, – ответила я.

Продолжение декабря

– Алло, Манго, – сказала я на следующий день по телефону. – Это Тиффани.

– О, привет, – отозвался он без особого энтузиазма.

– Я звоню, чтобы сообщить, что видела тебя в новостях вчера вечером.

– Ну, знаешь, это не большая редкость.

– О, конечно, Манго. Ты вообще не сходишь с телеэкрана. Я только хотела сказать, что твой репортаж о бездомных – просто фантастика. Очень животрепещущая тема.

– Да, – согласился он. – Это так.

– Я просто не могла глаз отвести от экрана.

– Спасибо.

– И все искала в карманах мелочь, чтобы отдать ее кому-нибудь.

– Хорошо.

– А тот парень, у которого ты брал интервью, как же его… ну, я не помню, в общем, тот, который разливал суп… – Я ждала, что Манго назовет его имя. Пожалуйста, ну назови! Ну пожалуйста. – Ну, я не помню, как его зовут…

– А, тот парень в фургоне…

– Да. Очень интересный мужчина. Скажи. Мне. Его. Имя.

– Я просто хотела…

– Интересный? Да он совершенно неотесанный. Даже не знал, кто я, и, похоже, даже не хотел, чтобы я взял у него интервью.

Ну скажи же, черт возьми, его имя!

– И это несмотря на то что я дал ему шанс появиться на экране! По мне, так он просто дурак.

– А кто он, Манго?

– Не знаю. Таких полно. Богатенькие доброхоты, которые каждую неделю устраивают кормежку для бездомных и раздают ее из старого фургона для мороженого. Знаешь, он озабоченный, как и все они, – они успокаивают свою совесть, раздавая баланду беднякам.

– Так как его зовут? Я хотела у тебя узнать.

– Да не помню я. Не интересовался. Честно говоря, мне наплевать. Кстати, а тебе-то он зачем? – с подозрением спросил он.

Я заранее подготовила ответ:

– Просто я хочу сама заняться благотворительностью, вот и подумала, что он мог бы дать мне совет.

– Лучше тебе поговорить с его подружкой.

– О… – Словно осколок стекла пронзил аорту.

– По крайней мере, с ней я познакомился. Мы поговорили, прежде чем начали съемку. Она болталась рядом с фургоном и не попала в кадр.

– О…

Ну разумеется.

– Кстати, довольно миленькая, – добавил Манго. – С длинными вьющимися волосами. Зовут Грейс. Я ухитрился взять ее служебный телефон. В общем, она должна знать.

– Да, понимаю. Не стоит беспокоиться.

– Так тебе не нужен ее телефон?

– Нет, нет. Ладно, спасибо. Кстати, счастливого Рождества!

И снова мне вспомнился Фил Эндерер. Он постоянно разглагольствовал о бездомных, о том, как это ужасно, какие трогательные программы выдвигали тори и как позорно выглядят наши улицы, заполненные безработными, у которых нет крыши над головой. Он прямо в истерику впадал, стоило ему заговорить об этом, – правда, он не только по этому поводу впадал в истерику. Переживать за бездомных – это прекрасно. Мне это импонировало, но я никогда, ни разу за три года не видела, чтобы он подал кому-то на улице. И никогда, ни разу, ни единого разочка не покупал «Большую проблему».[88] Он вообще всегда проходил мимо нищих, а я останавливалась, чтобы подать, и мне приходилось его догонять. Но, несмотря на это, он произносил напыщенные речи. Он не видел в этом никакого противоречия, вовсе нет, но его безотчетное притворство внушало мне отвращение. А Довольно Успешный тихо, анонимно старается внести свою лепту. Ох, наверное, я люблю Довольно Успешного. Несмотря на то что у него есть жена. И любовница.