Барбара Делински - Сабрина

Когда Сабрина помогла Дереку натянуть рубашку, он, задержав ее руку в своей, с улыбкой сказал:

— Все это совершенно необязательно. Первым делом мы отправимся в ванну.

— Но нам нужно для этого перейти в дом, а на улице прохладно.

Дерек скептически хмыкнул.

— В таком случае, давай взглянем на это иначе, — проговорила Сабрина. — Никогда не знаешь, какой именно зверь подсматривает за тобой из леса.

Дереку не хотелось смотреть на эту проблему под таким углом. Ему не раз приходило в голову, что, если Грир учредил за ним слежку, ехать к Сабрине ему не стоит. Но она была слишком ему нужна, и отказаться от встречи с ней он не мог. Впрочем, кое-какие меры предосторожности он все-таки принял и, направляясь в Вермонт, тщательно следил за дорогой. Девяносто девять из ста, что «хвоста» за ним не было. Один процент, однако, оставался, и теперь ему надо было решать, как быть дальше: ежеминутно оглядываться через плечо и видеть в каждом встречном шпиона или же плюнуть на все и жить спокойно, держась, впрочем, настороже — на всякий случай.

В данную минуту, однако, все его чувства и помыслы были сосредоточены на одной только Сабрине. Обнявшись, они вышли из сарая и направились к дому. Хотя было только начало четвертого, на улице похолодало, а солнце стало клониться к линии горизонта.

Когда вода в ванне достигла нужной температуры, Дерек помог Сабрине раздеться. Усевшись в ванну, любовники некоторое время молчали, наслаждаясь приятными ощущениями.

— Сабрина? — через некоторое время окликнул ее Дерек. — Как там Ники?

Она лишь тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Изменения какие-нибудь есть?

Сабрина молча покачала головой.

— Не хочешь об этом говорить?

— Во всяком случае, не сейчас. Когда я о нем думаю, мне становится больно.

— Ты приняла правильное решение.

— А сердце все равно болит.

Он притянул ее к себе, надеясь, что его прикосновение хотя бы отчасти успокоит ее и утешит. Потом, решив сменить тему, сказал:

— Ты неплохо потрудилась, отделывая этот дом.

— Это ты по доброте душевной говоришь — чтобы меня утешить.

— Ничего подобного. Твой дом мне очень нравится.

— К сожалению, у меня почти нет мебели.

— Все необходимое у тебя есть. — Дерек помолчал, потом добавил: — А еще в твоем доме полностью обставленная гостевая комната. Не пойму только, почему ты уделила такое внимание комнате для гостей?

— Почему это тебя волнует? — спросила она с улыбкой.

— Я не для того столько времени ждал встречи с тобой, чтобы спать в комнате для гостей, — сообщил он загробным голосом.

Она зачерпнула ладонью воды и плеснула ему на грудь.

— Это не для тебя. Это для моих гостей.

— Значит, я не гость?

— Нет.

— Кто же я в таком случае?

У нее на губах появилась застенчивая, нежная улыбка.

— Любимый человек. Любовник, если хочешь.

Ответ ему понравился. Как понравилась и улыбка, с какой она сообщила ему свое мнение. Приподняв ее лицо за подбородок, Дерек спросил:

— Так для кого же ты отделала эту комнату?

— Для брата. В последнее время он что-то ко мне зачастил.

— С чего бы?

— Не знаю точно, — сказала Сабрина. — Но похоже, он стал уставать от одиночества и захотел вновь обрести семью.

— А как же ваши родители? Твоему братцу добраться до них куда легче, чем до тебя.

— Это не одно и то же. Не знаю, как тебе объяснить, но мне кажется, он без ума от этого места. Он ничего особенного здесь не делает. Просто сидит на крыльце и думает о чем-то своем. А еще задает мне вопросы — спрашивает, о чем я думала и что чувствовала, когда была ребенком или подростком.

— И что ты ему на это отвечаешь?

— Говорю, что хотела бы, чтобы наша семья была похожа на все прочие. И чтобы члены нашей семьи были добры и внимательны друг к другу.

— А он что?

— Отвечает, что я ничем не отличаюсь ни от него, ни от матери, ни от отца. Но все они так одиноки, Дерек. Правда, каждый на свой манер, но одиноки.

— Ты не одинока, — тихо сказал Дерек.

Он поцеловал Сабрину в губы, а потом стал ласкать под водой ее тело — так легко и нежно, что она поначалу не могла понять, что ее ласкает: то ли струи воды, то ли его нежные руки. В любом случае, она ощутила нарастающее возбуждение, которое требовало выхода. Отодвинув Сабрину от себя так, чтобы она опиралась спиной о стенку ванныы, Дерек раздвинул ей ноги, соединил их у себя на талии вошел в нее — мягко и нежно.

На этот раз они предавались любви неторопливо, отдаляя ее кульминационный момент. А потом, немного понежившись в теплой воде, выбрались из ванны. Завернувшись хровые полотенца, они, не выпуская друг друга из объятий, направились в спальню Сабрины, упали на постель и провалились в сон.

Когда они проснулись, было уже темно и ехать за продуктами не имело никакого смысла. Но никто из них не испытывал по этому поводу сожаления. Как выяснилось, у Сабрины кое-какие продукты в кухонном шкафчике все-таки имелись.

— Боюсь, ты останешься голоден, — сказала она, вскрывая пакетик с сухим супом.

Дерек уже налил в кастрюльку требуемое количество воды и молока.

— Не так уж и плохо, — сказал он, отбирая пакетик у Сабрины и высыпая его содержимое в жидкость. — Лично мне нравится суп-пюре с брокколи. Да и тебе, наверное, раз ты его купила.

— Ты заслуживаешь лучшего. Мне следовало подготовиться к твоему приезду.

Дерек поставил кастрюльку на плиту, зажег газ, после повернулся к Сабрине и обнял ее за плечи.

— Это Моя вина. Я не предупредил о своем приезде. С каной стати тебе было готовиться?

— Мне не раз приходило в голову, что надо сделать небольшой запас продуктов, но сначала кухня была не готова, а потом… потом меня стал мучить страх.

— Страх? Это еще почему?

— Знаешь, как бывает? Готовишься к вечеринке, а никто к тебе не приходит.

— Уж не потому ли у тебя в доме нет комнаты для Ники?

Она вздрогнула, сглотнула, но глаз в сторону не отвела.

— Нет. Я хотела, чтобы ты приехал, но из-за суеверия решила никаких приготовлений не делать. С Ники другое дело. Я не уверена, что хочу… — Она так и не закончила фразы, поскольку мысль, которую она собиралась высказать, показалась ей слишком жестокой.

Дерек, однако, понял ее по-своему.

— Тебе просто не хочется снова взваливать себе на плечи труды по уходу за больным ребенком. Это можно понять, так что нечего этого стыдиться.

— Но ведь он мой сын, и я его люблю. Подчас то обстоятельство, что я отдала его в приют, причиняет мне не меньше страданий, чем я испытывала раньше, когда за ним ухаживала. Да, я думала о том, чтобы приготовить и отделать для него комнату, но потом поняла, что ежедневное созерцание пустой детской будет сводить меня с ума. Поэтому я решила, — тут она снова сглотнула, а глаза у нее затуманились от слез, — вспоминать о нем как можно реже. Такого рода воспоминания разрушительно действуют на мою психику, а ведь мне надо жить дальше.