Холли Габбер - Методика обольщения

Около десяти часов, когда засыпающий Эрик в третий раз терпеливо выслушивал мамины инструкции по уходу за ананасоподобными фиолетовыми цветами (названия он опять не уловил), зазвонил его телефон.

— Эрик, это Керри, — произнесла трубка глуховатым низким голосом. — Вы… С вами ничего не случилось?

Эрик внутренне возликовал и вышел на балкон, чтобы продолжить разговор без слушателей.

— Ах да… — Он постарался выговаривать слова максимально безучастно, лишив речь любой эмоциональной окраски. — Я виноват, Керри, совершенно забыл вас предупредить. Я сегодня не приеду — появлюсь завтра, к полудню. Вы не боитесь ночевать одна?

— Не боюсь, — эхом отозвалась Керри настолько потерянно, что у сострадательного Эрика сразу пропало желание продолжать в том же духе.

— Я заехал к родителям — они хотели поздравить меня с днем рождения. Мама меня до утра не выпустит.

— А-а-а… — Керри моментально оживилась, хотя изо всех сил попыталась это скрыть. — Просто я подумала: шоссе скользкое, уже темно… Мало ли что… Ну, тогда до завтра. Спокойной ночи.

Торжествующий Эрик потряс в воздухе сжатым кулаком и вернулся в освещенную комнату.

В пятницу Керри встретила его не очень радушно — похоже, она все еще считала себя обиженной, — но, когда Эрик выгрузил на кухонный стол накупленные продукты, в том числе обожаемого ею копченого лосося, она немного смягчилась и даже заулыбалась. До вечера в доме царила тишина: каждый сидел у себя. Но когда Эрик услышал шаги на лестнице, а вслед за ними знакомый скрип качалки, он решил присоединиться к Керри, явно перебравшейся в гостиную. Едва он вышел из спальни, как чуть не упал, с грохотом налетев на передвинутый к двери стул. Керри оторвалась от вязания и бросила на Эрика уничтожающий взгляд:

— Вы верны себе! Когда-нибудь смотрите, куда идете? Но и мне следует признать свою вину: я забыла, что в доме плохо видящих людей ничего нельзя переставлять. Вы ведь ориентируетесь больше по памяти, верно?

Эрик перетащил стул на обычное место и уселся.

— Абсолютно верно. Зато у меня хотя бы конечности целы. Если я встану на колени, то мне не придется потом скакать полдня на одной ноге, тщетно пытаясь выпрямить другую.

Керри облизала губы и принялась быстрее двигать спицами.

— Ну, Эрик… Согласитесь, вы все равно куда более трагический персонаж, нежели я. Пожалуй, даже трагикомический — в стиле Гарри Ллойда, только канотье не хватает. Я так хорошо представляю вас висящим на стрелке башенных часов… А если копнуть поглубже… Про вас можно написать целую пьесу в мольеровском стиле. Есть же у него «Тартюф, или Обманщик», «Дон Жуан, или Каменный гость». А эта пьеса называлась бы «Эрлаф, или Аллергик». Вы согласны?

— Вполне, я польщен. Надо же, как вам удалось запомнить мое имя? А вы, скорее, фольклорный персонаж в лирико-поэтическом стиле. Погодите-ка… Вот послушайте стишок, героиней которого я вас представляю.

Приди, любимая моя!

С тобой вкушу блаженство я.

Открыты нам полей простор,

Леса, долины, кручи гор.

Для нас весною у реки

Споют и спляшут пастушки.

Волненье сердца не тая,

Приди, любимая моя!

[3]

Керри открыла рот и невольно выпустила из рук спицы.

— Что это за стишок?

— Его четыреста лет назад сочинил друг Шекспира Кристофер Марлоу. Называется то ли «Влюбленный пастушок», то ли «Пастушок и его подружка» — не помню. Я очень отчетливо вижу такую картину: леса, долины, кручи гор, полей простор — а в центре этого пейзажа вы в ваших плетеных тапочках и шляпе. Волосы распущены… Плечи открыты…

Эрик собирался продолжить вдохновенное описание, но в этот момент на втором этаже что-то загрохотало, стекла зазвенели и дом накрыл гулкий грохот неожиданно начавшегося ливня. Керри бросила свое вязанье и ринулась наверх с воплем:

Эрик тоже встал, но не решился последовать за Керри и неуверенно остановился у подножия лестницы. Сверху раздался требовательный окрик:

— Да помогите же мне! Чего вы ждете?

Эрик скачками понесся на второй этаж, умудрившись ни разу не споткнуться по дороге. Керри воевала с открытой створкой, пытаясь втянуть ее в комнату, уже заливаемую косыми дождевыми потоками, но отчего-то это не удавалось. Эрик первым заметил камешек на подоконнике, не позволявший окну закрыться. Он швырнул камешек вниз и, как только окно с хлюпающим звуком затворилось, мгновенно повернул задвижку. Затем взглянул на Керри: по ее рукам и лицу текли прозрачные ручьи — в полутьме она походила на одну из многочисленных сказочных героинь, сумевших наплакать озеро, реку или целый океан. Возможно, такие имели место и в кельтской мифологии. Эрик придвинулся к Керри поближе:

— Ух, Керри, какая вы красивая с мокрыми глазами… А вы умеете плакать по-настоящему?

Керри огляделась по сторонам, сняла со спинки стула косынку, которую обычно накидывала на плечи, и стала вытирать лицо.

— Не знаю, что должно произойти, чтобы я заплакала. Последний раз я рыдала восемь лет назад в дамском туалете колледжа, когда мне не поставили высший балл на экзамене по истории.

Почему-то она говорила шепотом, и это воодушевило Эрика. Он медленно завел руки ей за, спину, прижал к себе и поцеловал в мокрую шею прямо под мочкой уха. Обнимать Керри оказалось ошеломляюще прекрасно — он сразу вспомнил слова университетского приятеля: глазеть лучше на тощих, а тискать упитанных. К тому же за два года общения с Ланой он почти забыл, что женщинам полагается иметь бюст. А сейчас через практически неосязаемое платье он ощущал волнующую, восхитительно округлую, натуральную упругость, превосходящую по своим достоинствам силиконовые арбузы какой-нибудь Анны-Николь Смит. С трудом заставив себя оторвать от нежных изгибов одну руку, Эрик стащил очки, положил на подоконник и поцеловал размякшую, не сопротивляющуюся Керри уже по-настоящему. Пока он соображал, в какую сторону ее теперь потянуть, чтобы поскорее устроиться с комфортом, она вдруг подала голос:

— Этот камешек на подоконнике… Он лежал здесь целый месяц… Не стоило его выбрасывать… Он был такой удобный… Я закрепляла окно с его помощью, и оно не захлопывалось… Даже если дул сильный ветер… Я завтра поищу его в саду…

Эрик не очень понимал, что Керри лепечет, но он понял, что она явно начала противиться его натиску: слабо, вяло — но методично. Она отталкивала его руки, отворачивалась — Эрик не мог взять в толк, что стряслось. Ладно, он не будет искать удобное место, а расставит точки над «i» прямо здесь! И тут Керри вдруг громко и четко сказала: