Холли Габбер - Методика обольщения

По лицу Керри Эрик понял: совместный просмотр сериала отменяется. Она снова начала входить в клинч, однако теперь не бесновалась, а цедила фразы с ледяным спокойствием:

— По крайней мере, в одном наши с Ланой вкусы совпадают: ваш кузен мне тоже очень понравился. Других совпадений не наблюдается.

— Да, Том просто душка, — свирепо отозвался Эрик, глубоко уязвленный ядовитым намеком, что сам он не подпадает под общность вышеупомянутых вкусов. — Как же я сочувствую его девушке. Он, наверное, изменяет ей с каждой юбкой!

Вы находите это недостатком? У Кевина подружек было без счета, он главный университетский Казанова. Но его все равно все обожают. Если привлекательный мужчина не игнорирует женщин, это хорошо: он их осчастливливает. На мой взгляд, любвеобильность можно поставить мужчине в плюс — особенно тому, который пользуется успехом.

— Да?! — взвился Эрик. — Такие речи хороши, пока дело касается кого-то другого! Когда изменяют лично вам, вы не рассуждаете о пользе любвеобильности, а принимаетесь кричать и рыдать!

Ответа не последовало. «Что, заткнулась?» — с торжеством подумал Эрик. Но Керри готовила новый удар.

— Кстати, и ваша назойливая Лана прошла через Кевина. Я точно знаю.

— А вы зарегистрировали ее приход, сидя у изголовья кровати?

— Не зарегистрировала. Но Кевин ее не пропустил. Правда, расстался с ней молниеносно. Вероятно, по-настоящему взыскательных мужчин, знающих истинную цену женским прелестям, она не очень-то устраивает.

Эрик на время лишился дара речи. На каком основании она позволяет себе сопоставлять его со своим братцем, намекая на его некомпетентность в определенных вопросах? Только на том, что он за целый месяц не удосужился схватить ее за задницу? Уж не этой женщине — кухонному комбайну с ее соломенной копной и великанскими ножками, вечно обутыми в идиотские тапочки, судить о женских прелестях! Ему захотелось схватить Керри за желтые волосы, отволочь обратно к столу и окунуть лицом в овощную подливку, которую она десять минут назад с такой щедростью накладывала ему на тарелку.

— Послушайте, мне не доставляет ни малейшего удовольствия…

— Я пришла сюда не затем, чтобы доставлять вам удовольствие в какой бы то ни было форме. Если вы на это рассчитывали, то ошиблись.

— Хватит, Керри! Если я выйду из себя…

— То уже не вернетесь обратно, как королева из «Алисы в Стране чудес»?

Сейчас произойдет катастрофа, понял Эрик и принялся считать — на сей раз до десяти. Закончив счет, он отвернулся от Керри, плюхнулся на диван, включил телевизор и невидящим взглядом уставился в экран, полностью игнорируя Керри, все еще стоявшую у него за спиной. Помедлив немного, она вышла — Эрик услышал удаляющиеся шаги и подумал, что она пошла к себе, на второй этаж. Но через минуту шаги раздались вновь: оказывается, Керри всего лишь сделала вылазку на кухню, чтобы налить себе стакан морковного сока. Встретившись с Эриком глазами, она невозмутимо (правда, непривычно высоким голосом) заявила: сериал уже начался, и не мешало бы переключить на нужный канал. Шоу продолжалось.

«Bruja, vil, que me maten!»[1] — мысленно выругался разъяренный Эрик, добавив к этим словам еще пару фраз покрепче.

— Непременно переключу. А вы пейте, Керри, пейте. Мне кажется, вам морковный сок полезен как никому другому.

— Почему?

— Возможно, он придаст вашим волосам недостающую рыжину, и тогда взыскательные мужчины, знающие цену женским прелестям, будут складываться у ваших ног штабелями.

Керри вскочила. Эрик напружинился, заподозрив, что сейчас она плеснет сок ему в лицо. Но на такое Керри не решилась. Проворно осмотревшись, она вылила содержимое стакана в кувшин с фиолетовыми цветами, стоявший на низком столике, вылетела из комнаты и, громко топая, умчалась наверх. Эрик остался сидеть у телевизора. Он чувствовал, как у него горят щеки. Причиной была не только накопившаяся злость, но и неподдельная досада — его тщательно вынашиваемые планы перейти к новому этапу в их отношениях так глупо сорвались!

В последующие дни на первом этаже и в саду шла позиционная война, заключавшаяся в молчаливом яростном противостоянии, перемежающемся кратковременными стычками. Недоступный для Эрика второй этаж Керри считала своим тылом и удалялась наверх всякий раз, когда считала возможным изобразить обиду. Она перестала готовить изысканные блюда и старалась не садиться за стол вместе с Эриком. Оставшись без кулинарных разносолов и приятных перспектив, Эрик вознегодовал, однако решил больше не подлизываться к этой diablilla loca[2], теряя собственное достоинство. Можно было, конечно, адекватно мстить, отравляя ей жизнь постоянными колкостями, но, удивительное дело, к этой новой Керри — с колючими глазами в синюю крапинку, то и дело выступающими пунцовыми пятнами на скулах и неожиданно порывистыми движениями — его тянуло куда сильнее, чем к прежней. Тихий Эрик с таким же изумлением ощущал пробуждение неведомого прежде охотничьего азарта, с каким конфузливый оркестрант-флейтист замечает у себя непреодолимое желание собственноручно задушить тирана-дирижера.

К четвергу погода испортилась, резко похолодало. Пожалуй, это был первый четверг, когда Эрик оставлял Керри одну в доме с некоторой опаской. Конечно, трудно было ждать от нее чересчур решительных вредительских деяний, и все же… Вылила же ему однажды некая обиженная девушка в ботинок сырое яйцо (а он потом сослепу вставил ногу в этот проклятый ботинок)! Когда Эрик уезжал из Лонг-Вуда, небо было затянуто свинцовыми тучами до самого горизонта. Они преследовали Эрика всю дорогу: то и дело принимался мелкий косой дождь;

над маленькими озерками парил абсолютно колдовской туман, и Эрик кстати и некстати вспоминал про зеленогривых келпи — встретить их в такую погоду представлялось вполне реальным.

Пока он сидел в редакции, позвонила мама и с ходу обрушила на него гневный монолог. Смысл длинной речи сводился к следующему: если уж единственный сын и не пригласил собственных родителей на юбилей, то он может появиться у них — как минимум, ради вежливости — и отметить день рождения: все же самим фактом своего существования он немного им обязан. И его ждет подарок! Обреченно выслушав, Эрик договорился на сегодня: он не хотел уезжать из города в такую слякотную сырость, не хотел вновь пререкаться с Керри. Уж лучше провести долгий вечер в тепле и покое — он знал, что мама непременно оставит его ночевать. Хотя, конечно, ждать от нее роскошного ужина не стоило: будучи врачом, она отчего-то убедила себя, что Эрика следует держать на строгой диете, так как он склонен к всевозможным желудочно-кишечным и сердечно-сосудистым заболеваниям.