До последней строки - Юлия Обрывина

Поступок Эвана так поразил меня, что я до сих пор не могу подобрать слов и, как безумно влюбленная девочка, смотрю в задумчивые глаза спутника.

Похоже, это решение было для него таким же неожиданным, как для меня, и теперь мы оба тонем в волнах воодушевления, не скрывая широкой улыбки.

Заметив ее, даже пилот не смог остаться безучастным, и после предупреждения о скорой посадке, произносит короткое: “Поздравляю”.

Эван отвечает ему: “Спасибо” и крепче обнимает меня, а я сжимаю его ладонь и молю Бога лишь о том, чтобы с ним ничего не случилось.

Вскоре вертолет начинает снижаться, делая виражи, чтобы подобраться к берегу, но из-за постоянных залпов салюта не сразу находит безопасный коридор. Сперва он зависает на пару минут в ожидании затишья и только убедившись, что нам ничего не угрожает, устремляется к вертодрому.

Площадка находится неподалеку от причала, поэтому, приземлившись, мы сразу окунаемся в атмосферу красочного праздника и всеобщего ликования.

Мелодия гитары фламенко, переходящая в ритмичные постукивания ручных барабанов и хлопки жителей в такт музыке, охватывает нас со всех сторон, и даже двое мужчин, стоящих у дороги, не могут сдержать эмоций, пританцовывая на месте.

Один из них, светловолосый джентльмен лет шестидесяти первым подходит к нам и очень напоминает тех, кто остался в зале нашего особняка.

Улыбаясь, он с теплотой протягивает руку Эвану, но от избытка чувств резко обнимает его, будто близкий родственник.

— Я беспокоился, — признается он, похлопывая друга по спине, а затем переключается на меня, но в этот раз действует сдержаннее: — Мисс, рад встрече, меня зовут Ксавьеро.

Поцеловав мою руку, он отстраняется, будто ему неловко находиться так близко, а я сразу вспоминаю, сколько этот мужчина сделал для нас и Косты, и с благодарностью отвечаю ему:

— Меня зовут Вивьен. Эван рассказывал о вас.

— Надеюсь, не в подробностях, — шутит Ксавьеро, — Не хочу испортить впечатление.

— Только самое хорошее, — уверяю я и обращаюсь к его сопровождающему: — Вы тоже помогали этим отважным людям?

— Простите, — застенчиво отвечает низкорослый мужчина с густой бородой и черными глазами, — я только возил их по… делам. Я водитель.

— Тоже ответственная работа, — говорю и смотрю на Эвана, который в знак согласия кивает мне.

— Ты превзошел сам себя сегодня, — продолжает он, осматриваясь.

— Люди устали от страха и нищеты. Теперь все будет по-другому. Для всех нас, — протягивает Ксавьеро и хитро интересуется: — Ты ведь сделал это?

— Сделал, — уверенно отвечает Эван, улыбаясь мне.

— Я рад, без вас, мисс. Он бы погиб здесь, — неожиданно признается мужчина, но любимый прерывает его напряженной фразой: “Не надо…”.

— Что ж, мы проводим вас до самого сердца праздника, а потом нам нужно ехать, — предлагает Ксавьеро и выходит вперед, а мы следуем за ними.

Emilio Estefan — Pennies In My Pocket

Похоже, для всех жителей, мои спутники стали настоящими героями, ведь каждый, кто встречается нам на пути, стремится пожать им руки и выразить слова благодарности. Женщины, мужчины и даже дети, высыпав с узких улочек на широкую дорогу, ведущую к побережью, мгновенно окружают нас и вскрикивают приветственные слова и пожелания долголетия.

Я уже видела подобное отношение к Эвану на яхте Эймса, когда шла позади в полной уверенности, что совершаю ошибку, но сейчас, я как никогда, разделяю их восторг и почитание, ведь рядом совсем другой мужчина, и, в отличие от прошлого, он крепко держит меня за руку.

Когда же наша процессия выходит к овальной площади, украшенной маленькими фонариками и отблесками фейерверков, к нам подбегает худенькая девушка со свертком в руках, и, остановившись перед Ксавьеро и Эваном, протягивает им по браслету, сплетенному из сотен нитей красного цвета.

Это Даниэла! Только теперь на ее лице столько счастья и жажды жизни, что она невольно передает его и нам.

— Возьмите, это оберег, — говорит она. — Если бы не вы, мой сын попал бы в ужасный мир.

— Это наш долг, — отвечает Ксавьеро и осторожно надевает подарок на запястье, а затем то же делает Эван.

— Он очень красивый, — говорю я, всматриваясь в лицо ребенка.

— Я назвала его Радриго, в честь мужа, — без стеснения признается Даниэла, прижав малыша к себе.

— Мужа? — от удивления спрашиваю я, но быстро понимаю, что мой вопрос звучит бестактно, и замолкаю, прикусывая губы.

— Один из людей Ксавьеро услышал историю Даниэлы и решил познакомиться, — объясняет Эван. — Ну а дальше принял ее сына, как своего.

— Это сильный поступок, — говорю я, а про себя продолжаю: Жаль, что настоящий отец не набрался смелости, чтобы сделать это.

— Сложные времена рождают сильных людей, а борьба за правду — достойных мужей, — уверенно произносит Ксавьеро, поглаживая младенца по маленькой головке, и окидывает взглядом Эвана: — Так?

— Да, — отвечает он и тянет меня к берегу, где уже собралась внушительная толпа. — Мы пойдем.

— Не забудь, завтра у нас встреча, — напоминает мужчина и, получив знак согласия, вместе с водителем уходит дальше.

— Не забудь про врача, — вторю я, пристально смотря в глаза любимому. — Предупреждаю, я не отстану.

— Я помню, — шепчет он. — Но мы еще не сделали всего, что я задумал.

Мне всегда нравились сюрпризы, а в исполнении Эвана они выглядят просто грандиозно, но весь момент портит внезапное озарение, что я оставила вещи в вертолете, чей пилот наверняка уже на полпути домой.

— Я забыла чемодан, — резко говорю я, оглядываясь, но оказывается, что Эван уже все предусмотрел.

— Не бойся. Когда ты вышла, я попросил пилота захватить его и передать помощнице по хозяйству — Антуанетте. Они уже в нашем доме.

— Помощница у тебя? — спрашиваю я, припоминая его реакцию на Габи.

— Это другое, — протягивает любимый. — Она получает деньги за работу и приходит раз в день, чтобы прибраться и принести еды, а не живет со мной, как рабы в Средние века.

— Раз так, хорошо, — смеюсь я.

— Хорошо? — хитро переспрашивает он, коснувшись языком моей нижней губы. — И насколько, Вив?

— Бесконечно, — с придыханием шепчу я, вздрагивая от внезапно начавшейся канонады в небе.

Мне и правда безумно нравится ощущать постоянную заботу и знать, что Эван все держит под контролем, поэтому я отпускаю мысли и смотрю на него, словно в первый раз. А он с трудом отрывается от моих губ, и, загадочно улыбаясь, ведет нас к большому деревянному навесу у самого берега.

Под ним за столиками, потягивая коктейли, сидят радостные люди, но большая часть находится у импровизированной сцены и все время смотрит на нее в ожидании нового выступления.

Пока мужчина с аккуратной бородкой прощается с