Риза Грин - Девять месяцев из жизни

– Да, конечно. Приятно с вами познакомиться.

– Мне тоже. С вами обоими, да? – говорит он, махая головой в сторону моего живота. Хотя бы не трогает, и то спасибо.

Я улыбаюсь и кладу руку на живот.

– Ну, на самом деле, с нами полуторами, – говорю я и издаю звук, который, я надеюсь, будет воспринят, как милый радостный смех. В жизни не чувствовала себя так фальшиво.

– Да, впереди вас ждет много интересного, – говорит он, обнимая Тик за плечи. Она из него может веревки вить. Неудивительно, что мамаша стала такой стервой. Она, наверное, умирает от ревности, глядя на их отношения. – А как вы оказались на этой вечеринке? Ваш муж связан с этой фирмой?

Да, классический мужской шовинизм с французским акцентом.

– Нет, – говорю я. – Моя старая подруга по юридическому колледжу работает у них адвокатом и приглашает меня сюда каждый год. Надеется переманить меня обратно в юридический мир.

Он поднимает брови, изображая, что впечатлен услышанным, и поворачивается к Тик.

– Значит, и красивая, и умная. Виктория, я надеюсь, ты ценишь отношения со своим консультантом, она тебя многому может научить. – Седой мужик в смокинге пытается втиснуться между нами, Стефан ему кивает. – Дамы, прошу меня извинить. Меня ждут несколько джентльменов, которые, впрочем, явно не так интересны, как вы. Миссис Стоун, был очень рад с вами познакомиться.

Я собираюсь пожать его руку, но он берет мою и целует.

Очень по-французски и очень приятно.

Кто-то трогает меня за плечо, я поворачиваюсь и вижу Стейси.

– Что-то ты не спешила, – говорю я. – Я здесь уже с восьми.

– Извини, – говорит она, ослепительно улыбаясь всеми зубами. На ней нежно-розовое атласное платье с талией под грудью, из-за чего грудь выглядит неприлично огромной. – Задержалась.

Только тут я замечаю, что за ее спиной стоит мужчина, и его рука лежит на ее талии. И одет он в потрясающий костюм в тонкую полоску с маленьким нежно-розовым галстуком, который идеально подходит к ее платью. Хм-м-м.

– Стейси, – говорю я, – ты, наверное, помнишь, это Тик Гарднер.

Тик от восторга подпрыгивает вверх-вниз, как мячик. Надо почаще ее подпаивать. С ней намного легче иметь дело без ее любимого образа мрачного панка.

– Не может быть! – верещит она. – Так это ваша фирма? Мой папа – ваш клиент!

– Я знаю, – говорит Стейси. – Рада снова видеть тебя. Ты выглядишь... очень взрослой. – Я прочищаю горло и стреляю глазом в сторону ее мужика, Стейси в ответ стреляет глазом в меня: – Лара, Тик, это мой друг Тодд.

Тодд протягивает руку, и мы с Тик по очереди жмем ее.

– Я много слышал о вас, Лара, – говорит он.

– Сегодня это популярная тема, – хихикает Тик. Ладно. Деток на сегодня достаточно.

– Тик, ты нас извинишь? Нам надо поговорить. Она корчит недовольную мордочку, уходит в соседнюю комнату и пристраивается в очередь в бар.

– Значит, вы со Стейси познакомились в Мексике? Он кивает головой и делает глоток из бокала. Я уже говорила, как я ненавижу быть единственной трезвой из всей компании?

– Да, – говорит он. – На самом деле я даже не собирался туда ехать, но потом возникли какие-то проблемы, и на студии в последний момент решили, что будет хорошей идеей послать туда меня. Это судьба...

Он нежно смотрит на Стейси и сжимает ее руку. Бедный парень, он не понимает, во что вляпался. Он делает еще глоток и поворачивается обратно ко мне: – Стейси говорила мне, что вы сейчас в школе Бэль-Эйр. Насколько я знаю, непростое местечко, с амбициями. Вам, наверное, достается.

– Да, достается, детки все дерганые, родители все ненормальные, но это не так и плохо. Точно лучше, чем быть юристом.

– Да, интересно. Расскажите, детки ваши действительно такие наглые и порченые?

Ну почему в моей работе всех интересует именно это? Никому нет дела до того, чем я занимаюсь; всем интересно, как же я работаю с очень богатыми подростками. Как будто это чем-то отличается от работы с очень богатыми взрослыми. Мне всегда ужасно обидно за моих деток. Да, они наглые, но они мои детки. И если я буду отвечать на такие вопросы, это будет предательством.

– Знаете, – говорю я как бы между прочим, – они ездят на БМВ и носят дизайнерские тряпки, но большинство из них нормальные дети, которые к тому же работают как бешеные. На них давят со всех сторон. Такого прессинга в наши школьные годы не было. Сейчас я ни за какие деньги не согласилась бы стать подростком.

Тодд, судя по всему, не удовлетворен моим ответом, что меня весьма радует. Потом он начинает вызнавать, какой отраслью юриспруденции я занималась, дело кончается обсуждением тройственных слияний и возможности их аннулирования, и вскоре я начинаю лезть на стену. Знаете что? Он для Стейси – идеальная пара. Та же степень соприкосновения с реальной жизнью – где-то одна восьмая. На работе он наверняка проводит столько времени, что увидеть сына ему вряд ли удается.

– Извините, Тодд, – говорю я, прерывая его посредине предложения, – у меня на мочевом пузыре сидит младенец, и, как бы мне ни хотелось с вами поболтать, в туалет мне хочется еще больше, чтобы не пришлось писать на пол. Приятно было познакомиться.

– Без проблем, – говорит он. – У моей бывшей жены было то же самое. Двадцати минут не выдерживала. Я теперь знаю каждый туалет в городе.

– И я знаю. – Я машу ему рукой и иду к двери.

В туалете никого нет, и я пользуюсь возможностью задрать платье и поправить веревочку от стрингов, которая уже два часа врезается в мой геморрой. Ох. Вот так-то лучше. Туалет, впрочем, оказывается не совсем пустым – из кабинки для инвалидов в дальнем углу доносится какое-то сопение или всхлипывания. Я заглядываю под дверцу и вижу серебряные шпильки.

– Тик? – говорю я. – Это ты?

– Миссис Стоун?

– Да, это я. С тобой все в порядке? – Еще всхлип.

– Не совсем, – говорит она. – Я, кажется, выпила слишком много.

Нет, только не это.

Она отпирает задвижку, дверца распахивается и открывает моим глазам чудную картину: она сидит на полу, серебряное платье закатано до пояса, голова лежит на унитазе.

– Кажется, меня сейчас вырвет.

– Хорошо, – говорю я. – Хочешь, чтобы я позвала твоего папу?

Ее это предложение, похоже, пугает.

– Нет! Пожалуйста, не говорите ему. Он будет в бешенстве. Пожалуйста! Не могли бы вы со мной побыть?

Что? Не могла бы я побыть с ней? А она меня не путает с личным секретарем своей маменьки? Я потихоньку отхожу от кабинки:

– Знаешь, Тик, у меня с этим проблема. Когда кого-то тошнит, меня тоже начинает подташнивать.

Она жалобно смотрит на меня и, кажется, вот-вот заплачет.

– Пожалуйста, мне действительно не очень... – Тут она судорожно дергается и переваливает голову через край унитаза. Волосы облепляют ей лицо, и я слышу, как ее рвет.