Риза Грин - Девять месяцев из жизни

Ее окружает такое облако тупости, что я начинаю сомневаться, смогу ли я сквозь него пробиться.

– Прекрасно! – ору я. – А если это серьезно? Что если вы захотите съехаться и жить вместе?

И тут я понимаю, что главного вопроса я так и не задала. Уперши руки в боки, впериваюсь в нее вопрошающим взглядом:

– Кстати, а что это одинокий мужик делает с двухлетним ребенком?

– Он только что развелся, – отвечает Стейси таким же небрежным тоном.

Она совсем обалдела. Мне на это даже нечего сказать. Я закрываю глаза и быстро мотаю головой из стороны в сторону, как после дурного сна, а она тем временем пытается объяснять:

– Они познакомились, когда учились на юридическом, прожили вместе восемь лет, думали, ребенок поможет им восстановить отношения, но стало еще хуже, и год назад они разошлись. У них совместная опека, так что ребенок у него живет одну неделю и два уик-энда в месяц.

Да, ничем хорошим это не кончится. И что это за мужик, который бросает жену, когда у него двухлетний сын?

– Послушай, – говорю я. – Все, что я хочу сказать, – ты должна хорошенько об этом подумать. Если у вас все пойдет серьезно, тебе, хочешь не хочешь, придется принимать участие в жизни этого ребенка. Сначала он попросит тебя посидеть с ним, пока не пришла няня, потом поменять подгузник, пока он говорит по телефону, а в воскресенье утром вместо кофе с газеткой вы будете смотреть мультики. И не важно, что ты будешь о нем думать и какой заразой себя покажешь – ребенок все равно к тебе привяжется. Обязательно. Так что, прежде чем влезать в это дело с головой, подумай хорошенько и постарайся не забыть, что оно касается не только тебя.

Я знаю, что она знает, что я права. Просто ее упрямство никогда не позволит ей это признать. Она делает еще глоток из бутылки, встает и возвращается на дорожку:

– Все будет нормально, не волнуйся. У меня все под контролем. У нас с ним по поводу ребенка полное взаимопонимание. Я с этим ребенком даже встречаться не буду. Что ж теперь, и поразвлечься нельзя?

– Можно поразвлечься, только такие игры хороши, пока глаз кому-нибудь не выбьют.

Она разворачивается и удивленно смотрит на меня:

– Ты о чем?

– Сама знаешь о чем. Подумай.

Когда мы спускаемся, группа коллег-бегунов, только начинающих пробежку, останавливается и начинает мне аплодировать. За последнее время это случается все чаще и чаще, похоже, я у них теперь герой, вдохновляющий на подвиги. Меня это ужасно достает. А одна тетка из группы вообще поднимает вверх руку в героическом жесте и кричит мне: «Давай, девонька, давай!» – или что-то в этом духе, а слышать это от взрослого белого человека, одевающегося в «Эдди Бауер»[36], по меньшей мере странно. Тем не менее я улыбаюсь в ответ на приветствия и бегу догонять Стейси, которая уже добралась до своей машины.

– Ну что, вечером увидимся? – спрашиваю я. Мы с Эндрю сегодня приглашены на официальную корпоративную вечеринку. Мы туда ходим каждый год, изображая потенциальных клиентов. У меня, правда, нет никаких интересов в сфере развлечений, и вряд ли они когда-нибудь появятся. Но Стейси всегда просит меня прийти, чтобы было с кем поболтать и выпить, хотя в этом году я ей в этом не помощник. Разве что смогу уломать Эндрю на пару глотков яблочного мартини, и то если они сделают его с двойным сахаром.

Стейси нажимает кнопочку на брелоке, машина пищит и мигает фарами.

– Да, – холодно отвечает она, залезая внутрь. – Пока. Увидимся.

На наведение лоска перед вечеринкой сегодня, похоже, уйдет уйма времени. Платье я нашла очаровательное – все в том же безумном магазинчике на Мелроуз – длинное вечернее платье из черного атласа, сзади перекрещивающиеся лямочки, а спереди маленький вырез в форме замочной скважины ровно посередине груди. Но о нем и думать нечего, пока я не приведу в порядок себя. С мелированием я затянула уже две недели, ни маникюр, ни педикюр не сделан, лифчик без лямок нужен побольше размером, а ситуация с волосами кое-где требует безотлагательных действий. Да, именно это я имею в виду – волосы кое-где. Обычно, когда у меня нет шестимесячного пуза, я тщательно и регулярно удаляю воском волосы по линии бикини, а раз в полтора-два месяца хожу на полную депиляцию к русской женщине, которая старается сделать мне идеальную пипку (ее слова, не мои).

Но в последнее время я и так чувствую себя достаточно гнусно, и мне совсем не хочется добавлять к имеющимся неудобствам бывшую оперативницу КГБ, выдирающую острейшими пинцетиками волоски с моих бедных интимных мест, так что я просто прекратила к ней ходить. А поскольку живот у меня такой огромный, что свою пипку я больше не вижу, я решила, что к этой ситуации подходит правило «если-я-этого-не-заказывала-значит-там-нет-никаких-калорий» – то есть, если мне не видно, что там внизу растет, значит, это не так и ужасно. Но в один прекрасный день мы собрались было заняться сексом, и Эндрю просто заблудился в этих зарослях. Тогда я поняла, что это все-таки ужасно, и надо срочно принимать меры. На депиляцию воском моего энтузиазма не хватит, но надо хотя бы постричься.

И вот я стою в ванной, голая по пояс, стелю на пол полотенце и раскладываю на столике, где обычно крашусь, все свои маникюрные принадлежности. Усевшись на полотенце, устанавливаю зеркало так, чтобы было видно, что делается под животом. Вот оно, поймала. Ой. Кошмар. Мне и в голову не приходило, что я смогу отрастить такой лес.

Я начинаю кромсать свои заросли, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы полюбоваться на свою работу, но когда дохожу до попы, то замечаю нечто странное. Интересно, что это такое? Я слегка меняю угол, под которым стоит зеркало, и наклоняюсь пониже, чтобы лучше рассмотреть.

Боже мой. Боже мой!

Я вскакиваю и несусь к телефону. Пожалуйста, будь в машине. Пожалуйста, будь в машине. Он снимает трубку на первом звонке:

– Привет, зайка, что случилось? Я уже реву:

– К-к-к-ажется, у м-м-м-еня ге-ге-ге-геморрой.

– У тебя геморрой?

– Д-д-да.

– Ты уверена, что это именно он?

– Аб-б-б-солютно уверена.

– Больно?

Какие они все-таки тугоумные. Он что, не понимает, что здесь происходит? У меня из задницы растет какая-то фигня.

– Нет, – говорю я. – Но он большой, просто огромный. – Я снова начинаю всхлипывать. – Ты должен заехать в аптеку и купить мне какое-нибудь лекарство. – Пауза.

– Я не поеду покупать тебе лекарство. Это твой геморрой, ты и покупай.

Вот так – я ушам своим не верю.

– Какой ты гад, Эндрю. Ну пожалуйста, заедь в аптеку.

– Да ни за что. С какой стати я буду покупать лекарство от геморроя? Ты дома сидишь, выйди и купи.