Эмили Магуайр - Приручение зверя. Новая Лолита

Сара нашла кофе и включила кофеварку, надеясь, что ее фырчание и запах кофе мягко разбудят его. Когда она открыла дверь холодильника, память вернулась: они проголодались и пришли сюда поесть. Что-то отвлекло их — они отвлекли друг друга, — и кто знает, как давно это было, но сейчас у Сары голова кружилась от голода. Она нашла пакет рогаликов в морозильнике и бросила их в микроволновку.

— Что там делает моя девочка?

Сара обернулась и улыбнулась ему — пересохшие, растрескавшиеся губы защипало. Дэниел с мутными глазами и растрепанными волосами потянулся на полу, потом поднялся, чтобы размять спину. Раздался громкий хруст, и он застонал.

— Совсем разваливаюсь, — сказал он, вставая и поворачивая голову сначала в одну сторону, потом в другую. «Крак!» И снова «крак!».

— Кофе! Ты просто сокровище! — Он обнял ее и легко поцеловал. Ее губы болели, но она поцеловала его в ответ, сильно.

— Я подогреваю рогалики.

Дэниел улыбнулся и осмотрелся в кухне. Раздался звонок микроволновки, он засмеялся.

— Там подогреваешь? Они будут сырые и ужасные.

Сара вытащила тарелку. Рогалики были сырые и ужасные, но он просто снова рассмеялся и помог ей намазать их маслом с вареньем. Они отнесли кофе и неудавшуюся выпечку на задний балкон, по пути завернувшись в скатерти из комода.

— Как ты думаешь, который час? — спросила Сара, глядя на темное небо и темные окна здания напротив.

Дэниел пожал плечом и повернул голову, чтобы посмотреть на часы в комнате.

— Четыре десять. Черт подери, мы, наверное, несколько часов там проспали. Неудивительно, что спина болит.

Сара вспомнила, что, когда он привязывал ее, часы в спальне показывали шесть сорок шесть.

— Дэниел, какой сегодня день?

Он засмеялся, и крошка рогалика вылетела у него изо рта и упала на колено Сары. Секунду она смотрела на нее, чувствуя себя потерянной и запутавшейся. Все было горячим и мерцающим, все пахло его кожей и звучало, как его смех.

— Вторник, мой космический юнга.

— Ой, — Сара заметила каплю джема у него на подбородке, потянулась и вытерла ее пальцем. — Что случилось с воскресеньем и понедельником?

Дэниел поймал ее руку, поднес измазанный палец к губам и сосал его дольше, чем нужно было, чтобы слизать джем.

— Мы их уничтожили.

Сара пошла за сигаретами и, хромая по квартире в поисках, содрогнулась. Квартира выглядела, как место преступления. Бордовая бархатная подушка была разорвана, внутрснности рассыпались по полу гостиной. На кремовом ковре — несколько пятен. На стене холла, рядом с панелью, — кровавое пятно — судя по форме и размеру, отпечаток руки Сары. В ванной было разбито зеркало, а также дверь душевой кабины, которая рассыпалась на миллион мелких частей, так непохожих на длинные сверкающие осколки в раковине. В ванной не было крови, только удушливый запах рвоты. Она нашла сигареты в спальне и села на кровать, чтобы покурить.

Сдернув скатерть, Сара стала осматривать свое тело в поисках указаний на то, что произошло. Черные синяки на внутренних сторонах бедер бледнели до серого цвета рядом с коленями; ниже все было покрыто детскими ссадинами и царапинами. Живот побаливал, но на вид был в порядке. На ребрах синяки, с левой стороны содрана кожа. Груди покрыты синими и черными пятнами; когда она наклонилась вперед и посмотрела в зеркало, то увидела, что засосы шли по правой стороне шеи до самого уха. На горле чернели отпечатки пальцев; она дотронулась до них с почтением, благоговея перед тем, что с ней сотворили, и что она перенесла.

— Я уж подумал, что ты меня бросила. — Голый Дэниел сел на край постели и достал сигарету из смятой пачки.

— Никогда я тебя не брошу. С каких пор ты куришь? — спросила его Сара, думая, что он курит элегантно.

— В последнее время меня обуревают странные желания. То, в чем я не нуждался и чего не хотел никогда в своей жизни, вдруг стало необходимым. — Он лег поперек кровати, положив голову ей на живот. Сара заметила, что его тело почти не повреждено. Небольшие синяки здесь и там, совсем не похожие на следы побоев на теле Сары.

— Что ты со мной сделал? — спросила она, гладя его лоб.

Дэниел выпустил дым ей в лицо.

— Что ты имеешь в виду?

— Я почти ничего не помню.

— Я так и подумал, что ты, возможно, забудешь. Жаль. Мы здорово провели время.

— В этом я не сомневаюсь, — ответила Сара. — Я помню, как подумала, что умираю, а потом случилось то, что, как я помню, называется «спинальный оргазм». Ну, я тебе скажу, это было, как будто у меня появился дополнительный набор нервных окончаний. Что это было?

Дэниел протянул ей дымящийся окурок, и она погасила его, а он перевернулся на бок, заглядывая ей в лицо.

— Тебе в жизни довелось побеситься, правда?

— М-м, да, я полагаю.

— Ты когда-нибудь принимала амилнитрит?

— Да. Диджей, с которым я одно время встречалась, сидел на этой дряни. Мне от этих таблеток хотелось по стенкам бегать, и ис то чтобы это было приятно. Но в то время я еще и на амфетаминах сидела, и не думаю, что это было хорошее сочетание.

— Боже мой, Сара. — Дэниел нахмурился, сдвинув брови. — Как бы там ни было, ты испытала нехимический эквивалент вдыхания амилнитрита в момент оргазма. Я ограничил тебе доступ кислорода, и кора головного мозга уснула и перестала тормозить области мозга, стимулирующие ощущения.

— Ты душил меня, чтобы я сильнее кончила.

— В общем, да.

— О! — Сара коснулась чувствительной кожи на шее, бросив взгляд в зеркало, чтобы снова увидеть черные отпечатки его пальцев.

— «О!» и только? Ты должна быть просто потрясена. Обучение этой технике стоило мне немалых денег. Она считается совершенно особенной.

— А если бы я умерла?

Дэниел оскалился и проговорил гортанным голосом:

— Я бы перерезал себе горло и медленно истек кровью над твоим трупом.

Сара подняла его голову и легла рядом с ним. Он накрыл ее руками и ногами. Ей пришлось отбиваться от его языка, чтобы заговорить.

— Если бы я подумала, что ты шутишь, я бы ответила: «Вот извращенец». Но я знаю, что ты серьезно, и мне почти хочется, чтобы ты так и сделал. Я почти хочу, чтобы ты истек кровью над моим еще теплым телом. Я хочу, чтобы взломали дверь и увидели тебя на мне, и твое горло зияло бы, а мое было сдавлено, и мои волосы пропитались бы твоей засыхающей кровью. Когда они разделят нас, мои волосы будут выдернуты и застрянут в твоей ране, и часть меня останется внутри тебя навсегда. Наши клетки будут разлагаться вместе.

Дэниел покрыл ее лицо влажными поцелуями.

— Ты злая. Ты заставляешь меня хотеть самого ужасного. Посмотри, что я с тобой сделал!