Эмили Магуайр - Приручение зверя. Новая Лолита

Майк настоял на прощальном сексе, и Сара решила, что от этого только почувствует себя лучше. Майк, врубающийся в нее и рычащий непристойности, заглушал воспоми-нание о карих глазах Джейми, просивших о чем-то, чего она не могла дать.

Сара всегда инстинктивно знала, что секс с любимым человеком — это нечто бесконечно более болезненное, чем самый физически насыщенный секс с мужчиной, к которому ничего не испытываешь. Но вдруг она увидела новый, ужасный смысл в этом довольно плоском наблюдении. Если секс с любимым человеком заставляет ее чувствовать боль и страх, а при сексе с доминирующим садистом она полностью теряет контроль над своим телом, то, что произойдет, когда ее, наконец, трахнет Дэниел Карр?

Она как будто снова окажется в школе, только все будет серьезнее, потому что на этот раз их не будут сдерживать границы закона или общественной нравственности. Не будет причины остановиться. Она снова вспомнила тот день в гостиничной комнате, когда она думала, что там и умрет, и ей было все равно, только бы он продолжал делать все это с ней. Это продолжалось восемь часов. Она попыталась представить себе, на что она будет похожа через два дня наедине с Дэниелом. Через неделю с ним она, без сомнения, превратится в кучку клейкого праха. Возможно, это почувствовал Джейми. Может быть, поэтому он смотрел на нее так, как будто она уже умерла.

Раздался громкий стук в дверь.

Майк открыл глаза, но продолжал двигаться. Сара затаила дыхание. Стук продолжался. Он остановился.

— Это к тебе?

— Тссс, — Сара сжала ладонями задницу Майка, чтобы он не двигался.

— Сара! — послышался голос Дэниела. — Открой дверь.

Руки Сары опустились.

— О боже. Это он. Майк, это...

— Может и подождать, — Майк снова начал.

— Ты хоть понимаешь, — прокричал Дэниел, — что с лужайки видно все, что происходит у тебя в гостиной?

— О господи, — сказала Сара.

— Твою мать! — Майк слез с нее. — Что за черт. Даже не верится, на хрен. Какой больной ублюдок станет подглядывать за тем, как люди трахаются? Сраный извращенец,— Майк натянул шорты, крича ругательства в направлении двери.

У Сары внутри все словно растаяло. Она не могла двинуться, чтобы помешать Майку выйти и открыть дверь. Все было так плохо, так плохо, а она не могла ни двинуться, ни заговорить, только обхватить голое тело голыми руками и ждать, чтобы он пришел и сделал все, что захочет.

Дэниел вошел в комнату. Его лицо ничего не выражало. За ним маячил побагровевший Майк.

— Ты же не можешь просто так войти и...

— Одевайся. — Голос Дэниела был такой тихий и спокойный, что Сара задумалась, переживет ли эту ночь. Она поднялась и стала натягивать белье.

— Кем это ты себя возомнил? — спросил Майк

— Тебе лучше уйти, Майк. Извини.

— Я не оставлю тебя наедине с этим психом.

Дэниел скользнул взглядом по Майку и снова посмотрел на Сару.

— Хочет защитить тебя от меня. Как мило.

— Ты просто задница, мужик. — Майк сел на диван и скрестил руки на груди. — Никуда я не пойду.

Дэниел пожал плечами и опять повернулся к Саре.

— Давай поторопимся и соберем твои вещи, чтобы уйти.

— Дэниел, я...

Он заставил ее замолчать одним взглядом, как умеют учителя, схватил за руку и кивнул на коридор.

— Уходим.

— Прекрати говорить ей, что делать! — Майк вскочил. — Она не ребенок. Сара! Ты что, послушаешься его?

Дэниел закатил глаза, глядя на Сару.

— Я все понимаю насчет Джейми, он был твоим добрым другом. Но это... — Он указал на Майка. — Почему ты позволяешь этому красавчику тебя пользовать?

— Ну, он тоже друг, понимаешь? Я хотела попрощаться.

Дэниел оглянулся на Майка и фыркнул.

— Надеюсь, у тебя не слишком много друзей для прощания. А то ты устанешь, прежде чем мы доберемся до дома.

— Эй! — Майк чесался, как наркоман в ломке. — Сара! О чем он говорит?

— Ох! — Дэниел улыбнулся, взъерошив уже растрепанные волосы Сары. — Я-то думал, он знает насчет Джейми. Я видел, что они пришли вместе, и подумал, что они занимаются этим по очереди. Подумал, что они, наверное, договорились.

Сара состроила гримасу, чтобы показать Дэниелу, что ей не нравится его поведение. Он мило улыбнулся. Сара растрогалась и потянулась к нему за поцелуем. Она так скучала по нему с тех пор, как он ушел. То есть на самом деле не ушел, а прятался рядом с домом и шпионил за ней. Она скучала по нему и любила его и была счастлива, что он, наконец, пришел ее забрать. Она целовала его, запустив пальцы ему в волосы.

— Сара! — Майк топнул ногой. — Ты трахаешься с Джейми? Этот мудак это хотел сказать? Это правда? Ты с ним трахаешься?

— Да. To есть раньше трахалась, — ответила Сара, глядя в глаза Дэниела. Она собиралась домой вместе с ним. Наконец, наконец-то он будет принадлежать ей. Почему она все еще стоит здесь, когда она могла бы оказаться в его постели? В их постели.

— Ты грязная шлюшка. Просто подлая бессердечная тварь.

Дэниел засмеялся, убрав волосы с ее лба. Он стал целовать ее в губы, а на заднем плане орал Майк. Поцелуй все длился, и, наконец, она больше не могла дышать. Как раз в тот момент, когда она была уверена, что потеряет сознание, Дэниел отпустил ее. Майк ушел.

Часть четвертая

1

В машине Дэниел молчал. Сара тоже ничего не говорила. Она думала о том, что он сделает с ней, когда они доберутся домой. Дом. Дом Дэниела. Дом Дэниела и Сары, не Дэниела и Лизы или Дэниела и его семьи. Они ехали в их дом, он позволит Саре жить там, и никто не отнимет его у нее. Он сердится на нее, но все равно хочет, чтобы она жила в его доме, а за это Сара с радостью вынесет все что угодно.

Он велел ей принять душ и проследил, чтобы она хорошенько вымыла каждый дюйм своей кожи. Он даже не притронулся к ней — только провел от душа к постели, а потом привязал запястья и лодыжки к спинкам кровати красными атласными лентами. Ее распущенные мокрые волосы лежали на подушке. Закончив, он отошел и удовлетворенно кивнул.

— Ты так прекрасна, моя Сара. — Он разделся, не спуская с нее взгляда.

— Тебе не надо этого делать. Я хочу быть здесь. Я готова быть здесь. Тебе не нужно меня привязывать.

— Только ненадолго, любимая.

— Это наказание? За Майка? — Неподвижность придала Саре смелости. Это возбуждало — быть привязанной, неспособной делать то, что она должна была делать, то есть драться или бежать. Это было освобождение — предлог не действовать, не брать на себя ответственность, не принимать решения.

— Я бы скорей подумал, что, если тебе так не терпится, что ты раздвигаешь ноги перед таким худосочным юнцом, ты уже наказана.