Беверли Бранд - Реванш

И тут же споткнулась о несуществующую трещину в асфальте, когда поняла, что человек, о котором она так размечталась, – не кто иной, как Майк Брайсон.

Саванна закусила губу. Надо как-то бороться со своими фантазиями, иначе ее сердце может оказаться разбитым. Майк ради нее не станет гетеросексуалом, и она должна выбросить из головы пустые мечты. Кроме того, этот парень только и сделал, что разочек поцеловал ее в нос. Как брат или друг.

Почему же тогда она постоянно думает о нем?

– С тобой все в порядке? – Эшли как-то странно посмотрела на нее.

– Да, извини. Все хорошо. Мы можем по-быстрому перекусить где-нибудь? Мне нужно к часу быть в офисе.

– Об этом можешь не беспокоиться. Кто-нибудь тебя прикроет, – рассмеялась Эшли.

– Э… Я не люблю ставить людей в такое положение. Через квартал отсюда есть кофейня, где очень неплохие сандвичи. Давай купим что-нибудь там.

Эшли закинула темные волосы за плечо, мотнув при этом головой.

– Согласна.

Они купили сандвичи и сели в патио за столик. Саванна решила задать вопрос, который волновал ее с тех самых пор, как она сказала Джастин, что не может подать за нее декларацию.

– А ты знала, что Джастин – проститутка, а не секс-терапевт?

Эшли вонзила зубы в тунца на пшеничном хлебе из цельного зерна, пожевала, проглотила и, прежде чем ответить, вытерла губы салфеткой.

– Да, я подозревала это.

– Но не сказала Мэри Колтрейн, что ей нельзя подавать декларацию?

Эшли ответила не сразу.

– Ты видела все эти награды Президентского клуба на стене в комнате для консультаций? – спросила она после недолгого молчания.

Саванна отложила сандвич с индейкой, не надкусывая его.

– Да, – ответила она, гадая, какое это имеет отношение к ее вопросу.

– Лен получает бонус – большой бонус – за каждую из таких наград. И он делится со всеми сотрудниками фирмы. Каждый понедельник на собрании он зачитывает список, где сказано, какое место занимает каждый из бухгалтеров. Как ты знаешь, мы все получаем примерно одинаковую зарплату. И бонус – единственный способ существенно увеличить доходы. Но его невозможно получить, отфутболивая посетителей.

– Да, но…

– В прошлом году я получила восемьдесят процентов из общего котла, – перебила Саванну Эшли, откусив белыми ровными зубами еще один кусок сандвича.

– Но мы должны думать не только о собственной выгоде, но и об обществе в целом, – возразила Саванна. – И если станем подавать декларации людей, занимающихся нелегальным бизнесом, то тем самым будем способствовать его легализации в глазах налоговой инспекции. Мы должны сообщать о нарушителях вроде Джастин куда следует.

– У меня нет доказательств, что Джастин – не настоящий секс-терапевт, – сказала Эшли, невинно округлив глаза.

– А у Мэри Колтрейн есть. Она даже сказала Джастин, что та может зарегистрировать общество с ограниченной ответственностью.

– И Мэри уволили в начале года, когда выяснилось, что она занимается сомнительными операциями. Так в чем проблема?

– Ты была ее начальницей. Ты предупреждала ее, что она поступает незаконно?

Эшли удивила Саванну – она потянулась вперед и похлопала ее по плечу:

– Ну конечно. Но некоторые готовы на все, лишь бы пробиться, сама знаешь. Просто Мэри была из тех, кто считает, что правила не для нее. Я же стараюсь узнать о клиентах ровно столько, сколько необходимо для подачи декларации. И мне не нужна дополнительная информация. Если хочешь преуспеть в жизни, я советую тебе делать так же.

Саванна отклонилась на спинку стула и медленно развернула сандвич.

– Я не могу закрывать на это глаза, – возразила она. Одна мысль о подаче сомнительных налоговых деклараций, о мошеннических выплатах заставляла ее желудок ныть. Она откусила от сандвича, но проглотить не смогла ни кусочка.

Эшли серьезно смотрела на нее.

– Ты озвучила мои мысли, – сказала она, наклоняя голову и изучая Саванну, будто та была бабочкой на булавке под пластинкой стекла.

Саванна оглядела свою блузку, желая удостовериться, что на нее не попал майонез или что-то другое.

– Неужели? – спросила она.

Эшли потрясла головой и как-то странно улыбнулась Саванне.

Она помолчала, затем, будто предыдущего разговора не было, заговорила очень весело:

– Знаешь, у меня великолепная идея. Завтра мой девичник. Я с подругами лечу в Ки-Уэст на ночь. Мы остановимся в доме моего жениха на Саутард-стрит. Оттуда можно дойти пешком до всех великолепных баров, и мы устроим чудесную вечеринку. Ты не хочешь поехать с нами?

Теперь была очередь Саванны пристально изучать Эшли. Хочет ли она? Именно такие веши должны случаться с Ваной – неожиданные приглашения на уик-энды, полеты на частные виллы, расположенные в самых живописных местах, прогулки от паба к пабу с богатыми и интересными друзьями.

Существовала только одна проблема: работа. У Саванны завтра на девять часов утра назначена встреча, не говоря уж о том, что ее имя стоит первым в списке на сегодняшний вечер. А поскольку до пятнадцатого апреля остается всего три недели, она просто утопает в формах 1040, которые необходимо заполнить.

Была и другая проблема: деньги. Где их взять, чтобы заплатить за билет до Ки-Уэста, приобретенный перед самым полетом? В понедельник дадут зарплату, но ей надо оплатить аренду и купить продукты. А все, что оставалось, она потратила на белье. «Белье, которое никто, кроме меня, и не увидит, если дальше все пойдет в том же духе», – мрачно подумала Саванна.

– Я не могу. – Ее плечи поникли. Но разве это логично? Наконец-то у нее появился шанс стать женщиной, какой она хотела быть, но врожденный практицизм удерживал от этого. Ничего удивительного, что Тодд не стал держаться за нее, – она скучна до отвращения.

– Почему? – спросила Эшли, отхлебывая латте без пенки с уменьшенным содержанием кофеина.

Да, кстати, а почему бы и нет? Саванна посмотрела на соседний с ними столик, на то, как прохладный ветерок листал модный журнал, который лежал перед молодой женщиной. Это был мартовский выпуск «Гламура» – тот самый, который Саванна на днях одолжила Кристине. Она состроила гримасу, думая о своем плане изменить жизнь при помощи тестов. Проблема заключалась в том, что она лишь совершала непривычные для себя поступки – купила новую машину, стала носить другую одежду, переехала в солнечный город, – но в душе она оставалась прежней Саванной.

Пора что-то менять и в себе.

А может, сказаться больной и свалить работу на других? Разве она год за годом не пахала за тунеядцев из Мэпл-Рэпидз? Почему именно она должна постоянно играть роль самой ответственной служащей? Если один день не поработать, это не станет причиной конца света.