Соблазнительная капитуляция - Челси М. Кэмерон

когда позже я открыла дверь в его квартиру, и он поцеловал меня так, словно не видел неделями.

— Это пытка — не иметь возможности смотреть на тебя или прикасаться к тебе весь день, но я чувствовал, что за нами наблюдают, поэтому решил, что твоя паранойя оправдана.

— Так ты говоришь, что я права? — Он рассмеялся и укусил меня за кончик носа.

— Да, я говорю, что ты была права. — Я победно подняла кулак и исполнила небольшой победный танец, дополненный тряской попой, а он захлопал в ладоши и подбодрил меня.

— Боже, ты сексуальна, — сказал он, когда я закончила. Очевидно, он любил меня, потому что только тот, кто любит меня, мог бы счесть такое проявление сексуальным.

— Продолжай это говорить. Я недостаточно наслушалась этого сегодня. — Я чувствовала себя серьезно обделенной, поэтому он компенсировал это несколькими способами. К тому же, я упаковала вибратор в свою сумку, и мы немного повеселились с ним.

— Это считается сексом втроем? — сказал он, и я ударила его подушкой.

— Нет, если третий человек питается от батареек.

— А как насчет робота?

— Ты спрашиваешь меня, если бы мы занялись сексом и к нам присоединился робот, это считалось бы сексом втроем? — Я приподнялась на локте и посмотрела на него.

— Я просто говорю. Думаю, это могло бы считаться. Если бы у робота были человеческие эмоции.

— Ты понимаешь, что мы говорим о сексе с роботом?

— Да. Потому что ты потрясающая женщина, и я люблю тебя. — Он поцеловал меня, и на один вечер обсуждения секса с роботом было достаточно.

Глава 25

Всю следующую неделю мы с Лукой держались на расстоянии, как бы трудно это ни было. Из-за этого наши встречи с каждым вечером становились все приятнее, а расставания с каждым утром — все тяжелее. Да, это прозвучало так, будто я ворчу, но именно это делает с тобой любовь. Выворачивает наизнанку и превращает в человека, которым ты никогда не думал стать. Любовь превращает в плаксивую сучку.

Луке, похоже, было так же тяжело, как и мне, что заставило меня почувствовать себя немного лучше, даже если ситуация по-прежнему была отвратительной.

За ужином в следующее воскресенье о Фине не упоминалось, и я подумала, не поговорил ли папа с мамой о том, чтобы не подталкивать меня к Фину, и о том, что это не сработает, как бы ей этого ни хотелось. Мне не нужно было знать, главное, чтобы я была уверена, что она не нападет на меня снова, когда придет время для Черно-белого бала. Она уже начала сходить с ума от планирования и уговорила меня помочь, так что я провела с ней несколько свободных от работы дней и вечеров, работая над приглашениями, оформлением и подбирая меню.

Лука все еще переживал из-за проблем с братом. По-видимому, Райдер устроился на работу в Starbucks, но был уволен за то, что повздорил с придурковатым клиентом. Лука рассказал мне эту историю, и должна сказать, что не могу винить Райдера. Клиент показался мне полным придурком. Я не была уверена, что смогла бы сохранить хладнокровие. Пару раз я ругалась с клиентом по телефону. Вот почему выгодно быть дочерью босса.

Я подарила Луке ключ, положив его на центр кровати, когда он спал, чтобы он увидел его, когда откроет глаза.

Он был в восторге, и я сказала ему, что он может занять отдельный ящик, если хочет, так что в итоге я вытащила половину своего нижнего белья и запихнула его в нижний ящик. Вещи Луки были важнее, чем еще одна пара кружевных трусиков. Он мог бы с этим поспорить, но я хотела, чтобы у него было свое личное пространство у меня дома. Я также постепенно раскрыла то, что скрывала, когда он впервые пришел ко мне, потому что, честно говоря, он все это видел и все еще был здесь, поэтому я не думала, что он узнает обо мне так много такого, что могло бы заставить его сбежать.

В пятницу, когда я была в баре, мне позвонил Фин, и я вышла на улицу, чтобы ответить.

— Привет, путешественник! — Я была рада получить от него весточку, потому что Марисоль держала язык за зубами и меняла тему всякий раз, когда мы о нем упоминали.

— Привет, Рори. Что нового? У меня выдалась свободная минутка, и я решил спросить, как идут дела. — Я не рассказывала ему о своих отношениях с Лукой, потому что знала, что он будет злорадствовать по поводу своей правоты или, по крайней мере, подумает, что я последовала его безумному совету.

— Все хорошо.

— Вау, ты не могла бы выразиться более определенно? Как дела с коллегой? И ты знаешь, о ком я. — Я просто видела, как он двигает своими идеально изогнутыми бровями. Для парня у него были великолепные брови.

— Он в порядке. Я в порядке. — Для него этого было недостаточно.

— Поскольку ты уходишь от темы, я рискну сказать, что ты на самом деле последовала моему совету и теперь так отвратительно счастлива, что мне захочется дотянуться до тебя через телефон и придушить. Я прав?

— Может быть, — сказала я.

— Ты можешь перестать притворяться. Я услышал радость в твоем голосе. Значит, у тебя с ним все хорошо? — О, теперь в моем голосе слышалась радость? Неужели я была настолько очевидна?

— Все хорошо до тех пор, пока мы можем держать руки при себе на работе, и никто об этом не узнает. Я надеюсь, что больше никто не услышит, что мы счастливы.

Он рассмеялся.

— Просто я более проницателен, чем большинство. Эй, ты, случайно, не могла бы передать Марисоль сообщение от меня? — Это показалось странным, но я не собиралась задавать вопросов.

— Да, конечно. Я сейчас с ней.

— Ты можешь просто сказать ей: «Том Хэнкс»? — Эм, что?

— Ты только что сказал: «Том Хэнкс»?

— Да, просто скажи ей это. Ладно, мне пора, Рори. Поговорим позже. — Я повесила трубку и покачала головой.

Парни чертовски странные.

Я вернулась и передала сообщение Марисоль. Она покраснела, а затем закатила глаза и отказалась рассказывать кому-либо из нас что это значит, как бы мы к ней ни приставали. О, и мы определенно это сделали, без обиняков, без пощады, но она стояла на своем и не сдавалась. Мне следовало бы взять у нее несколько уроков.

У меня не было проблем с тем, чтобы сказать Луке, что я люблю его, и это прозвучало в самые неожиданные моменты. Однажды, когда он был