Дзюнъити Ватанабэ - Свет без тени

В двенадцать часов Норико вместе с Каору и Акико Такаги пошли обедать. Кобаси остался один.

Зная, что Наоэ, выйдя на работу, будет особенно придирчив к тому, что и как делалось в его отсутствие, Кобаси работал с еще большим усердием.

Сейчас он осматривал старика, страдающего ревматизмом. Откачал из коленного сустава жидкость и начал вводить преднин. Неожиданно послышались торопливые шаги: кто-то бежал по лестнице со второго этажа.

Подняв голову, Кобаси увидел в дверях запыхавшуюся Томоко Каваай.

– Сэнсэй!..

– В чем дело?

– Исикура… – У Томоко прерывалось дыхание. – У него что-то в горле…

– Давление?

– Не знаю…

Кобаси опрометью выскочил из кабинета и помчался на второй этаж. Норико бежала за ним. Пациент так и остался лежать на кушетке.

Когда Кобаси с Норико ворвались в палату, Исикура лежал без движения, голова запрокинута; казалось, он уже не дышит, только мелко дрожало горло.

– Аспиратор!

Норико бросилась за аспиратором.

– Дедушка! Дедушка! – повторял Кобаси, делая Исикуре искусственное дыхание.

В горле скопилась мокрота и мешала дыханию. Здоровый человек без труда бы откашлял ее, но изможденному старику это оказалось не под силу.

Кобаси вставил трубку аспиратора Исикуре в ноздрю и повернул выключатель.

– А! А-а-а!.. – дико закричал Исикура, и по трубке поплыл комок слизи.

– Держите его крепче! – приказал Кобаси. Медсестры схватили старика за руки.

Невестка Исикуры, испуганно выглядывая из-за их спин, следила за происходящим.

– Отхаркайтесь! Соберите все силы! – повторял Кобаси, двигая трубкой.

Исикура, задыхаясь, корчился в мучительных судорогах. Через несколько минут дыхание восстановилось, и он несколько успокоился.

– Фу-у… Еще немного – и опоздали бы. – Кобаси стер со лба пот.

Невестка молчала – только чуть опустила голову.

– Аспиратор пусть постоянно будет в палате. Исикура часто дышал, лицо было мокрым от слез и слюны.

– На сей раз все кончилось благополучно, но никто не может гарантировать, что это не повторится. Надо внимательно следить за больным.

Старик высунул из-под простыни руку и пошевелил ею, стараясь привлечь внимание.

– Что, дедушка?

– У-у…

– Ничего-ничего. Попробуйте сказать медленнее.

– У-у…бей…те с. ко…рее…

– Что?! – Кобаси склонился над стариком, почти касаясь его лица. – Разве можно так падать духом? Надо крепиться!

– Тя…тяжело… так тяжело… – И Исикура отвернулся к стене.

– Нельзя, нельзя так. Понятно? Ну-ка, смотреть веселей! – Кобаси похлопал по иссохшей руке старика.

– Наоэ… Наоэ-сэн…сэй…

– Его сегодня нет, – объяснила Норико, вытирая больному лицо. – Но он скоро придет.

– Убей…те… про…шу…

– Вам же сказали, дедушка, не надо об этом думать. Доктор спас вас, а вы… Разве так можно?

– Все… Не могу больше… не хочу… – И Исикура беззвучно заплакал, уткнувшись лицом в подушку.

Когда Норико подошла к дому Наоэ, шел уже второй час.

В коридоре было пусто, дверь заперта. Норико испытывала странное волнение. Казалось бы, не впервые, но…

Последний раз она была здесь дней десять назад. А может, и больше. Но сегодня она была незваной гостьей.

«А вдруг он не один? – подумала Норико, отдергивая руку от звонка. – Надо было позвонить…»

Она уже раскаивалась, что согласилась пойти к нему. Но ведь не по своей воле… Зато удастся увидеть Наоэ. Норико почти убедила себя, что он дома и ждет ее.

Чуть поколебавшись, Норико нажала на кнопку звонка. К двери никто не подошел. Норико позвонила еще раз и еще – никакого результата. Подождав немного, она опять позвонила и приложила ухо к двери. Звонок пронзительно звенел. Если хозяин даже и спит, должен услышать.

«Все-таки у него кто-то есть». У Норико защемило сердце. Раз не открывает, значит, там женщина. «Сэнсэй и какая-то женщина…»

Норико представила себе знакомую картину: они сидят, тесно прижавшись друг к другу, и, затаив дыхание, прислушиваются к звонкам. Женщина прильнула к его груди, Наоэ обнимает ее и смотрит в сторону… Вот они на цыпочках, крадучись, подходят к двери, заглядывают в глазок… Норико сама бывала в подобной ситуации. Снаружи глазок совсем крохотный, почти незаметен, но изнутри обзор хороший.

А вдруг они сейчас смотрят на нее? Норико поспешно отошла в сторону.

За дверью по-прежнему стояла мертвая тишина.

Раздался щелчок, и из соседней квартиры вышла женщина в кимоно, прошла мимо. По тому, как она уверенно закрывала дверь, Норико догадалась: женщина живет здесь. Норико еще немного постояла, вздохнула и тоже направилась к лифту.

Спускаясь вниз, Норико задумалась: что же ответить Рицуко и старшей сестре? Сказать все, как было? Не застала дома. Но тогда она подведет Наоэ. Ведь он же сказал, что болен. Нет, этого делать нельзя. И так слишком много толков.

Только что Норико сердилась на Наоэ, теперь лихорадочно соображала, как его выгородить.

Лифт остановился. Норико вышла и сквозь стеклянную дверь вестибюля снова увидела женщину с пятого этажа: та шла по улице, придерживая полы кимоно, распахивавшиеся от порывов ветра. Норико медленно побрела за ней.

Половина третьего. Обеденный перерыв кончился, до вечера еще довольно далеко, и улочка обезлюдела. По полого спускавшейся вниз дороге Норико вышла к широкой улице. Здесь была совсем другая жизнь: с толчеей, многоголосым шумом и гулом.

Дома через два Норико заметила маленькое кафе, а вернее, стоявший в нем телефон-автомат. Она вошла, села за столик у двери и попросила чашку кофе.

Выпив в ожидании кофе воды со льдом, Норико подошла к телефону. Набрала номер. После небольшой паузы в трубке послышались гудки. Телефон у Наоэ, вспомнила Норико, жужжит как-то простуженно. Она явственно слышала сейчас его звонки. Трубку не снимали. Норико набрала номер еще раз – гудки. Сжимая в ладони десятииеновую монетку, Норико вернулась к столику, где уже стоял кофе. Она вдохнула пряный аромат.

«Может быть, вышел в магазин? Во всяком случае, к телефону бы он подошел, если бы был дома, – рассуждала Норико. – Не хочет меня видеть – можно было так и сказать. По телефону это проще».

Она отхлебнула кофе и немного успокоилась.

Было почти три часа. Уже двадцать минут, как она ушла от его дверей.

Норико подошла к телефону и снова набрала номер.

У стойки, на которой стоял таксофон, кассирша рассчитывалась с клиентом, официантка о чем-то оживленно болтала с буфетчиком.

«Все, если не дозвонюсь – возвращаюсь обратно», – решила Норико, прислушиваясь к гудкам. Третий, четвертый…

– Да, – ответил вдруг незнакомый мужской голос. Норико на какое-то мгновение даже растерялась.