Дзюнъити Ватанабэ - Свет без тени

– Операция-то простейшая: закрепил кончик аппендикса – и все дела. У кого все в порядке, вообще ничего делать не надо. Разрезал – зашил. А потом, если что, можно всегда сказать, что аппендикс снова сдвинулся; все равно никто в этом не разбирается.

– Ну а когда удаляешь аппендикс? Это же анекдот – выписывать счета на две операции одновременно.

– Разумеется. В таких случаях в документах пишут, что операции сделаны в разное время.

– По-моему, это уж слишком!

– Зато выгодно.

– М-да… И что, Ясуи давно уже это практикует?

– Года два-три. Ему тоже кто-то подсказал.

– А страховая инспекция ничего не заметила?

– Да как-то ему намекнули, что слишком много у него плавающих аппендиксов.

– Засекли все-таки, – ухмыльнулся Хираяма.

– Но он это проделывает только с теми, кто лечится по страховке, так что неприятностей не бывает.

– Я, пожалуй, не пошел бы на это.

– Ну и сиди всю жизнь в неудачниках, – фыркнула мадам Хираяма.

– Тем, кто не разбирается, лучше помолчать.

– Вот так он всегда, – пожаловалась супруга. – Слова сказать не дает. Между прочим, и жена Кайты – ну того, что живет у станции, – тоже недовольна.

– А ей-то чего плакаться? У них всегда полная приемная.

– Он окулист. А у окулистов работы много, денег мало. Промывание, например, стоит семьдесят иен. А сколько на это уходит времени! Кайта сам говорит, выгодней всего быть дантистом.

– Нет, лучше всего – ветеринаром, – сказал Ютаро. – Никаких тебе страховок…

– И требуй сколько хочешь, – улыбнулся Хираяма.

– А пациенты – люди состоятельные.

– Да не пациенты. Их хозяева. Все расхохотались.

– Поставишь не тот диагноз – не велика беда, ответственности-то никакой…

– Может, переучишься на ветеринара? – предложила мужу мадам Хираяма.

– А ты к собаке подойдешь?

– Ни за что в жизни.

– Ну вот и я тоже. Все опять засмеялись.

– А вообще, парадокс. – Хираяма неожиданно погрустнел. – Чем хуже врач, тем чаще у него повторные операции, а значит, и больше доход. Врачи сейчас не врачи, а провизоры и администраторы.

– Парадоксов много: неопытный врач, только что с институтской скамьи, и профессор получают за операцию одинаковую плату.

– Профессора тоже бывают разные.

Было уже совсем поздно, но женщины и не думали расходиться. Им было хорошо: мужья при них, дети уже выросли. Раз не звонят, значит, все в порядке.

Но Ютаро было скучно. Идти с Рицуко домой тоже не хотелось. Дорвалась сегодня до маджонга, даже выиграла. Наконец-то! Пусть еще потешит себя, наболтается вволю. Устанет и довольная ляжет спать. Так-то оно будет лучше.

Ютаро снова вспомнилась Маюми. «Да, старею», – с грустью подумал он.

Женщины продолжали болтать. Теперь они обсуждали вопрос о дефиците женихов. Разговор явно увлек их.

Послушав немного щебетание женщин, Хираяма обратился к Ютаро:

– Я тебе тоже кое-что могу рассказать. Ты же знаешь, что при рините и гайморите нос промывают тампоном, смоченным в растворе ксирокаина. Так вот, оказалось, есть и другое средство – прокаин. Эффект практически тот же, но стоит прокаин гораздо дешевле.

– Знаю, конечно. Мы тоже используем его для местной анестезии.

– Ты послушай. Есть один существенный момент: прокаин – пусть незначительно – все же наркотичен. Если применять его ежедневно, у больного возникает стойкая потребность. Он не успокоится, пока ему снова не смажут слизистую прокаином.

– От гайморита он вылечится, а к врачу будет по-прежнему ходить?

– То-то и оно. Врачи умышленно приучают к прокаину.

– Убивают сразу двух зайцев… Да, у каждого свои секреты.

Хираяма подлил Ютаро пива.

– Так вот, отец, – обернулась к мужу Рицуко, – нужно постараться, чтобы следующие смотрины прошли успешно.

– Ладно… – вяло отреагировал на неожиданную атаку Ютаро.

– Ты давно должен был хорошенько поговорить с Микико!

– Поговорю.

– Нельзя медлить. Такой партии у нас не будет.

– Но ведь Микико что-то в нем не понравилось?

Она, кажется, убежала со смотрин? – спросила мадам Хираяма.

– Просто не знаю, что с ней творится, – посетовала Рицуко. – Стала такая замкнутая. Ничего мне не рассказывает. Может быть, она вашей Ясуко что-нибудь говорит?

– Не знаю. Из нашей тоже слова не вытянешь. Ютаро вспомнил, что ему говорила Маюми. Неужели Микико действительно влюбилась в Наоэ? А почему бы и нет? Разница в возрасте? Так он и сам вдвое старше Маюми. Эта мысль была для него неожиданной, и Ютаро впервые задумался всерьез.

– Жаль, если такую прекрасную клинику некому будет оставить, – посочувствовала мадам Хираяма.

– Если бы Юдзи захотел стать врачом… Но он просто ненавидит медицину. А напрасно. Врачи не ахти как зарабатывают, но на жизнь всегда хватает.

– Будь у меня сын, я бы не пожалела и десяти миллионов, только чтобы он учился на медицинском факультете.

– Погоди-погоди! Ты что городишь? У нас и денег-то таких нет, – изумился Хираяма.

– Ничего. Заняли бы. На больницу вон сколько денег ухлопали! Здание, оборудование – миллионов пятьдесят, если не больше! А что толку. Муж состарится – и все пойдет прахом. Оборудование не продать – уже устарело, здание никак по-другому не используешь… Нет, я была бы готова сколько угодно заплатить, лишь бы клиника не пропала. А у вас-то и вовсе – не одна сотня миллионов затрачена.

Рицуко только горько вздохнула в ответ.

– А жених Микико примет вашу фамилию? – поинтересовалась Хираяма.

– Что вы! – всплеснула руками Рицуко. – Теперешних молодых людей не заставишь это сделать. Но он терапевт, и мы бы с радостью передали ему «Ориентал».

– Да… как важно в нашем деле, чтобы дети шли по стопам родителей.

– И не говорите… Сколько средств надо, чтобы обеспечить себя оборудованием, а тем более начинающему врачу. А найти приличных врачей, медсестер!..

– Но вам повезло, – заметила Хираяма. – У вас работает такой прекрасный доктор – Наоэ.

– Как вам сказать… – Рицуко натянуто улыбнулась. – Руки у него действительно золотые, но…

– Он ведь холостяк? Наверное, увлекается женщинами.

– В том-то и дело. Даже в клинике у него кто-то есть.

– Прекрати, – одернул жену Ютаро. – Пора прощаться.

– Уже? Так не хочется…

Часы на серванте показывали одиннадцать.

– Куда вам спешить? Посидите еще, – радушно предложила хозяйка.

– Нет-нет, завтра тяжелый день. – И Ютаро первым поднялся из-за стола.

Вернувшись домой, они с удивлением обнаружили, что ворота освещены, дверь не закрыта на ключ. Над входом ярко горела лампочка, хотя обычно после десяти служанка гасила свет и запирала парадное, оставляя открытым черный ход.