Анита Андерсон - Пикассо в придачу

Я поняла, что Флора просто хочет помешать тому, чтобы ей задавали вопросы о Клубе любителей чтения. К сожалению, из ее рассказа можно было сделать вывод, что я – сверхчеловек, с которым невозможно жить в одном доме. Постараюсь развеять это впечатление.

– Спасибо, Флора. Знаешь, если хочешь загореть, то нужно пойти на пляж. То же самое с везением. Вот, например, как тебе повезло! Но если бы ты не предприняла каких-то усилий, ничего бы не случилось. По крайней мере, я никогда не слышала о том, что кто-то выиграл в лотерее, сидя в пещере на Гебридских островах!

– А что, там есть пещеры? – спросила Флора.

– Ну, если их там нет, то тогда сделать это еще труднее. А вы как считаете, миссис Стоун?

– Кэрон права, Флора. Когда мы рождаемся, мы ничего не знаем и только с возрастом приобретаем драгоценный опыт. Вот что я не устаю повторять некоторым людям.

Я усмехнулась:

– Знаете, Плита, Джеймс вас очень ценит. Правда, он плохо умеет выражать свои чувства.

Она улыбнулась мне в ответ:

– Мог бы сделать усилие. Как это ты сказала? Чтобы загореть, нужно пойти на пляж?

Мы дружно засмеялись, а потом я продолжила:

– Я действительно люблю работать, Флора. Как сказал кто-то: «Чем больше я работаю, тем больше мне везет».

– Наверное, это сказал преисполненный нелепых надежд трудоголик? – предположила Флора.

– Вообще-то, это был Генри Форд.

– Что ж, я с ним согласна, – сказала Плита. – Лично я умру в полном расцвете сил. Хотя многие ведут себя совсем по-другому: помню, по телевизору показывали дом престарелых. Их усадили в ряд на веранде и укутали в пледы. А они просто ждали.

– Чего ждали? – поинтересовалась Флора.

– Когда-нибудь ко всем нам придет старуха с клюкой, но это не значит, что нужно посылать ей приглашения.

– Я где-то читала, что риск исключен только в том случае, если ты уже мертв, – заметила Флора.

– Все может быть, но чтобы это проверить, нужно умереть, – сказала Плита.

Еда была готова, и мы вместе уселись за стол, посередине которого красовался букет, присланный миссис Стоун. Эвелин напомнила Мервину, что он собирался запечатлеть нас для потомства. Поэтому мы стали старательно улыбаться, а потом с аппетитом принялись закусывать. Мервин сказал:

– Отличная вечеринка, Флора. Хотя, по правде сказать, я в жизни не слышал о премии «Поскольку».

Джеймс подержал его:

– Мне даже показалось сначала, что ты сказала Букеровская премия, но ее могут получить только писатели, конечно.

Флора ужасно покраснела, видимо, предвидя, что ей придется рассказывать о Клубе читательниц любовных романов. Ей вовсе не хотелось, чтобы Мервин узнал, что она черпает знания из бульварной литературы. Я объяснила:

– Этот приз предназначается для читателей, а не для писателей.

– Ага, – поддакнула Эвелин. – Флора – настоящий книжный червь. Кому эту премию присуждать, если не ей?

Мервин оживился:

– А какие книги тебе нравятся? Что именно нужно было сделать, чтобы получить этот приз?

Даже уши моей подруги приобрели пурпурно-красный цвет.

– Флора записалась в Клуб любителей чтения. У нее прекрасный вкус, как у истинной католички, – вставила я.

– Ага, – сказала Эвелин, – некоторые персонажи действительно ходят в церковь. А на обложке одной из книг изображен священник. Так что если бы я сейчас давала интервью на телевидении, то сказала бы, что все эти романы о священниках. Ну, возможно, среди них и затесалось несколько попов-расстриг.

– Это не значит, что Флора читает религиозную литературу, – перебила ее я. – Я имела в виду, что у нее разносторонние интересы. Ну, знаешь, католицизм называют вселенской церковью. В этом смысле.

– Удивительно, что спонсоры предоставили такой щедрый приз, но даже не позаботились о рекламе, – заметил Джеймс. – Что-то я не вижу фотографов и журналистов, которые желают написать об этом событии.

Флора закашлялась, поперхнувшись.

– Знаете, я слышала, что издательства переживают сейчас не лучшие времена, – ответила она. – Скорее всего, они боялись, что, прочитав заметку в газете, люди подумают, будто я не просто лучший читатель, а единственный их читатель во всей Англии.

Эвелин поддержала ее:

– А может, ты просто поставила галочку в графе, в которой было написано, что ты хочешь остаться неизвестной. Знаете, бывают такие анонимные анкеты… А ты что думаешь, Генри?

У него была такая очаровательная улыбка! Наверное, видя ее, пациенты готовы воскреснуть из мертвых.

– О чем? О книгах, публичности или анонимных анкетах? Знаете, мне все нравится, ведь благодаря этому мы собрались вместе, чтобы устроить такую веселую вечеринку.

– А мне нравятся мужчины, которым все нравится, – воскликнула Эвелин. – Ты похож на везунчика, Генри. Думаю, Флора даст тебе адрес своего клуба, и тогда ты сможешь поучаствовать в следующем конкурсе.

Флора встала из-за стола:

– Эвелин, помоги мне принести клубнику и сливки. Надеюсь, ты ничего не уронишь и не прольешь.

Потом наша общая подруга включила музыку и предложила немного потанцевать. Вообще-то, для дискотеки места не было: выделывать па можно было только на краю искусственного газона или на траве. Впрочем, танцы – это просто предлог для нежных касаний, поэтому никто не жаловался. Вообще-то, кроме Эвелин и Генри, никто и не танцевал. Если то, чем они занимались, называется танцевать, конечно.

Когда стемнело, мы зажгли свечи и фонарики. Я бегала взад-вперед на кухню и заваривала там чай для миссис Стоун, когда ко мне подошла Флора.

– Ну что, кажется, наша Эвелин времени зря не теряет. По-моему, они с Генри прекрасная пара. Как ты думаешь, они не слишком торопят события?

– Эвелин похожа на героиню короткого рассказа, так что все идет как надо, – улыбнулась Флора.

Чайник закипел, и я залила водой заварку. А Флора упаковывала закуски, чтобы гости взяли их с собой домой. Еды было так много, что съесть все было просто невозможно.

– Флора, ты заметила, что сегодня Плита и Джеймс разговаривали очень дружелюбно?

– Что ж, это прекрасно. В книгах это обычно происходит, когда человек умирает. Тогда другой начинает проливать слезы, хотя уже слишком поздно.

Потом Мервин сказал, что он хотел бы заглянуть в мою спальню, чтобы посмотреть на копию картины Пикассо. Флора сразу же изъявила согласие (видимо, рассчитывала, что ее поклоннику понравятся рамы, которые она купила). Джеймс наклонился поближе ко мне и сказал:

– Я бы тоже хотел побывать в твоей спальне, Кэрон.

– Джеймс! Не забывай, что мы просто друзья.

– Конечно, Кэрон! Я не возражаю, если мы окажемся там вшестером. Мне, собственно, просто хотелось удостовериться, что там не прячется посыльный.