Джейн Грин - Всё может быть

— Это было здорово, дорогая.

Тут он, наверное, заметил, что на моем лице отсутствует всякое выражение, поцеловал меня и спросил:

— Тебе было хорошо?

Нет, черт возьми, не хорошо. Это была катастрофа. Наверное, мне следовало быть повежливей, может, стоило кивнуть, отвернуться и спокойно уснуть, но я была слишком разочарована, раздражена, рассержена. И сказала правду.

Эд сполз с меня, и вид у него был такой, будто он вот-вот разревется. Это разозлило меня еще сильнее — ведь он не ребенок малый, в самом деле, разве может мужчина в его возрасте быть настолько жалок в постели?

Он не произнес ни слова, поэтому я продолжала злобно разглагольствовать о том, что секс — это улица с двусторонним движением и, если десять минут месить мне груди, я вряд ли стану дрожать от возбуждения. Он что, никогда не слышал о том, что у женщин есть такая штука, как клитор? Он что, не в курсе, что преждевременная эякуляция — это не то, от чего женщины способны прийти в полный восторг, учитывая, что никакой любовной прелюдии и в помине не было? Интересно, он вообще знает, что такое «любовная прелюдия»?

И чем больше я кричала — а к тому времени я уже вошла во вкус, — тем более расстроенный у него был вид. Наконец, когда я выговорилась, он попытался обнять меня и извиниться, но я вырвалась и бросилась в ванную.

Я сидела на унитазе и мечтала о том, чтобы поговорить с Джулс. Потом начала замерзать и вернулась в спальню. Эд сидел на краю кровати с низко опущенной головой. Он посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Мне очень жаль, — начал он. — Я чувствую себя ужасно. Наверное, у меня мало опыта в этих делах, но, если ты научишь меня, у меня все получится, ты можешь показать мне, что делать. Я правда думаю, что у нас все получится, если мы захотим.

Я немного поворчала и сказала, что не хочу ничему его учить, а потом мне стало очень, очень плохо, и спустя какое-то время я сдалась, позволив ему обнять себя и заснув в его объятиях.

Мне казалось, что утром я почувствую себя лучше. Но этого не случилось. Стало только хуже. Я, конечно, не считаю, что процесс совокупления — самое важное в отношениях, но по крайней мере он не должен вызывать отвращения! Я понимаю, что такой невероятный секс, как был у нас с Ником, большая редкость, но ведь должно же быть хотя бы приятно.

Может, Эд и прав, я могу всему его научить, показать, что мне нравится, но дело в том, что он просто неуклюжий. Он стесняется своего и моего тела и такой зажатый, что, даже если чисто технически научится всем приемам, все равно никогда не сможет полностью расслабиться, быть непринужденным и чувственным.

Этим утром я вспомнила Ника и ощутила к Эду презрение. Поэтому мы едем домой в напряженной, гробовой тишине.

Сара и Чарли, конечно, ничего не поняли. По крайней мере я надеюсь на это, потому что они очаровательные и гостеприимные хозяева. Мне кажется, что, когда сегодня утром все собрались за завтраком, мне удалось скрыть, что прошлую ночь я провела в аду. Мы попрощались с ними и за все поблагодарили. Сара крепко обняла меня и пригласила когда-нибудь снова посетить ее дом.

На обратном пути мы не проронили ни слова, а, когда подъехали к моей квартире, Эд занес сумки и спросил:

— Можно позвонить тебе?

Я пожала плечами и ответила:

— Как хочешь.

Я вела себя как шестилетний ребенок, а у него на лице застыло невероятно печальное выражение. Он поцеловал меня в обе щеки и ушел, а я сняла трубку и позвонила, естественно, Джулс, проигнорировав три сообщения на автоответчике от моей матери, которая умоляла меня перезвонить ей, как только я вернусь.

— О-о! — говорит Джулс, только услышав мой голос. — Рассказывай все с самого начала.

— Сначала скажи, от Джейми нет новостей?

— Есть, — медленно произносит она, — вчера он звонил и у него был совершенно несчастный голос. Я сказала, что он может зайти сегодня вечером и мы все обсудим.

— Шутишь! — Я задерживаю дыхание. — Ты простишь его?

— Сначала посмотрим, что он скажет, — говорит она, — потому что я знаю, что, даже если в конце концов прощу его, никогда этого не забуду и вряд ли смогу ему когда-нибудь снова доверять. А как же тогда жить? Что остается?

— Любовь? — осторожно предполагаю я.

— Да, — вздыхает она, — любовь. Ну ладно, хватит обо мне. Рассказывай все о прошлой ночи.

Я пытаюсь сдержать раздражение и начинаю с самого начала, описывая все в ярких деталях: гостей, наряды, атмосферу, музыку, шампанское. А потом, когда дохожу до того момента, как мы идем спать, замолкаю.

— Продолжай, — торопит меня Джулс. — У вас все было, да?

— Можно и так сказать.

— Только не говори, что это было ужасно! — стонет она. — Я этого не переживу.

— Это было ужасно! — кричу я. — Нет, вру, — было еще хуже. Это был самый ужасный сексуальный опыт в моей жизни. — И я все ей рассказываю, в точности как рассказала вам. Когда заканчиваю, в трубке воцаряется тишина.

— Алло? — говорю я. — Ты слушаешь?

— Подожди. Я думаю.

— Что тут думать? Ты же сама говорила, что сексуальное влечение придет со временем. Но только, честно говоря, вряд ли я смогу пережить еще одну такую ночь.

— Хорошо, — со вздохом говорит Джулс. — Я не думаю, что влечение придет со временем, но я вижу, что у него явно нет никакого сексуального опыта, а эта проблема разрешима. Впрочем, — зловеще добавляет она, — уверена, что тебе не стоит даже и пытаться.

— Что ты имеешь в виду?

— Хорошенько подумай, стоит ли тебе и дальше жить в мире своих фантазий.

— Тебе кажется, мне нужно порвать с ним?

— Я этого не говорила. Просто я прошу тебя прислушаться к своим чувствам, потому что боюсь, что ты бросишься в воду с головой и поступишь неправильно, прекрасно понимая, что ничего из этого не выйдет. Тебе всегда так хочется, чтобы что-то да получилось… Я не говорю, что у вас ничего не получится, просто ты закрываешь на многое глаза, а этого делать не стоит.

Вот она говорит, и моя сказочная мечта уплывает от меня, прямо-таки проскальзывает сквозь пальцы. А я не хочу терять ее! Я мечтаю о богатом муже, таком, как Эд, мечтаю жить в доме на Гановер Террас. Но вынуждена признать, что Джулс права. Даже если мне это и не нравится.

— И что мне теперь делать?

— Ничего. Просто подожди и посмотри, что случится. Но, Либби, тебе не обязательно быть с этим человеком. Ты не должна принимать столь серьезное решение, когда прошло всего три недели, вот что я пытаюсь тебе объяснить. Если ничего не выйдет, не страшно. Будешь жить дальше.

И я понимаю, что она абсолютно права, только очень трудно расстаться с той жизнью, о которой ты всегда мечтала, когда она лежит перед тобой на тарелочке. Конечно, в последнее время я слишком много времени проводила, думая, как переделаю интерьеры в доме на Гановер Террас. Может, это неправильно, но эта перспектива кажется мне гораздо более заманчивой, чем ломать голову над тем, как избежать походов в паб с приятелями.