Ева Геллер - Потрясающий мужчина

— Вы делаете «Чили кон Карне» вон там, — распорядилась она, показав на последнее свободное рабочее место и пошла к остальным, со смехом резавшим лук.

Разочарованная, я поплелась за Руфусом к плите, ненавидя себя за то, что опять пассивно ждала, а другие подобно Тане сами решали, с кем им готовить. В результате мне осталось то, что никто не взял. Конечно, я пришла сюда, чтобы научиться готовить, но почему непременно в компании франкенштейновского внука?! Я так была раздосадована, что, боюсь, слезы на моих глазах были не только от лука.

— Слушайте меня все! — позвала Карола. — Если обжаривать лук на среднем огне в малом количестве жира, он становится прозрачным! Если же вы добавите слишком много жира, лук превратится в кашу.

Мы разогрели ровно одну столовую ложку растительного масла на среднем огне. Руфус помешал.

— Хочешь, тоже помешай, — предложил он мне.

— Хорошо.

От других плит доносились веселые восклицания и смех:

— Два зубчика чеснока, а не две головки!

— Слишком мало табаско!

— Спасите, наше мясо горит!

Потом на одной сковородке зашипела вода.

— Слушайте меня все! — опять громко скомандовала Карола. — Если вы поджариваете фарш и доливаете туда воду, чтобы он не подгорел, он вообще не будет поджариваться, а станет бледным и вязким. Так что никакой воды, только как следует мешать.

— Почему ты не сказала об этом раньше? — возмутилась Таня.

— Потому что собственный опыт научит быстрее.

— Чушь какая-то — проворчала Таня, — теперь у нас кашеобразный лук и такой же фарш.

Я мешала фарш, пока у меня не заболела рука.

Потом мешал внук Франкенштейна.

— Смотри, на ложке висит луковое колечко! — воскликнул он вдруг. И в самом деле, на ручке ложки болталось маленькое колечко. Руфус никак не мог успокоиться. — Как оно туда попало? Ведь оно намного меньше самой ложки? — Он с таким благоговением смотрел на колечко, будто это был нимб ангела, совершившего вынужденную посадку в нашем «Чили кон Карне». Руфус не мог понять: то ли кто-то из нас так подцепил колечко, что оно, растянувшись как резиновое, проскочило через широкую ложку, а на ручке опять сжалось до своих первоначальных размеров. Или в сыром виде оно было гораздо больше, с легкостью проскользнуло на ложку, а в процессе жарки съежилось? Внук Франкенштейна осторожно попытался спустить его с ложки, но это ему не удалось.

— Порви его, — посоветовала я. — Если мы не будем мешать дальше, у нас пригорит фарш.

— Уничтожить это чудо? Ни за что! — Он перевернул ложку, и кольцо съехало по ручке на сковородку.

Это было творческое решение, которого я от него никак не ожидала. На какое-то мгновение я даже расстрогалась. Но потом опять взглянула на бровь, пересекавшую его лоб, как несущая балка, на торчавшую в разные стороны щетину — и отвернулась.

Без чего-то девять на столе стояли три миски с «Чили кон Карне». Чесночный хлеб был не готов, потому что парень в лакостовской рубашке забыл вовремя включить духовку. Поэтому сначала мы попробовали «Чили» Винфрида, Вольфганга и Арнульфа. Первая ложка показалась не очень вкусной, вторая — нестерпимо острой.

— Сколько вы положили табаско?

Арнульф пояснил, что он влил только треть бутылочки, чтобы остальным группам тоже досталось.

— Трех капель было бы достаточно, — сказала Карола.

— А мы вообще не добавляли табаско, потому что не нашли бутылочку, — сообщил высокий брюнет из Таниной группы.

Было решено смешать обе миски. Смешанное «Чили кон Карне» все еще было слишком острым, хотя Танино «Чили» оказалось пресным и вязким.

В качестве утешения подоспел чесночный хлеб, потрясающе вкусный. Парень в лакостовской рубашке вел себя так, словно уже сдал экзамен на звание мастера-кулинара. «Просто чудо, — делился он, — что масло от взбивания становится таким пышным. Он взбил масло в пену, потому что тогда его меньше уходит и хлеб становится не жирным, а хрустящим.

— Ты сбивал масло, потому что так было написано в рецепте, — решил поставить его на место Винфрид.

Потом пришел черед нашего «Чили кон Карне». — Визуально оно, во всяком случае, смотрится лучше всех предыдущих, — похвалили нас. Я удачно украсила «Чили» ломтиками помидоров и кольцами лука. Все нашли также, что и по вкусу наше блюдо далеко обогнало всех! Вот уж никогда бы не подумала, что смогу гордиться собственноручно приготовленным фасолевым пюре!

Зулейкин фруктовый салат выглядел не слишком аппетитно, кружочки бананов и дольки яблок покоричневели.

— Фруктовый салат не станет коричневым, если его заправить несколькими каплями лимонного сока, — объяснила Карола.

— Запомни, — сказал Арнульф Зулейке.

— Я знать, — обиделась Зулейка, — но нет лимон.

— Верно, — согласилась Карола, — я забыла лимон. Но это неважно: если бы салат полностью удался, вы бы не заметили, где тут можно ошибиться.

— Тебе, похоже, важно, чтобы мы делали ошибки, — ядовито заметила Таня.

— Я когда-то изучала педагогику, — ответила Карола, — и у меня нет желания вводить здесь авторитарные структуры.

— Веселенькое дело, — вздохнул высокий брюнет.

После трапезы второй мужчина из Таниной группы, лет тридцати пяти, с довольно длинными, но редкими светлыми волосами, объявил, что не успеет помыть посуду и прибраться. Он отец-одиночка, и ему в десять надо забрать дочку, оставшуюся у подруги. И мне удалось хотя бы на мытье посуды попасть в Танину группу. Таня шепнула мне:

— Шикарная была идея с этими курсами для новичков. Ты могла себе представить, что здесь будет столько мужчин?

— Нет.

— А я так и думала. Как сказала Карола: женщины считают, что могут готовить уже от рождения. К тому же большинство думает, что типично женские навыки просты и этому не надо учиться. Поэтому я не сомневалась, что здесь мы столкнемся с самыми разнообразными представителями мужского пола. А кто же будет возражать против мужчины, умеющего готовить?

— Не запрещено совмещать приятное с полезным.

Неужели она действительно думает, что один из этих мужчин ей подойдет?

— Ты видела, как выглядит тот тип, с которым я готовила?

— Какой-нибудь изъян есть у каждого, — невозмутимо сказала Таня.

Словно услышав, что речь идет о нем, к нам подошел Руфус.

— Пойдемте с нами в пивную? Мы все хотим выпить пивка.

— Спасибо, за мной заедут, — отказалась я.

— А я пойду, — сразу согласилась Таня.

Когда мы в начале одиннадцатого вышли из школы, прямо напротив выхода стоял Бенедикт, прислонившись к своему супер-«БМВ» цвета черной икры.