Ева Геллер - Потрясающий мужчина

— Стоп, — прервала его Карола, — у меня плохая память на имена, я их вообще не запоминаю.

Поэтому остальные уже не представлялись. Карола раздала отксерокопированные на оберточной бумаге рецепты и прочитала вслух:

— «Чили кон Карне» на 4 персоны:

Порезать колечками 400 г лука. Разогреть в кастрюле с толстым дном 1 столовую ложку растительного масла (поставить плиту на максимальный жар). 10 минут тушить в нем кольца лука (поставить плиту на средний жар).

Добавить туда 500 г смешанного фарша — наполовину говядина, наполовину свинина — и поджаривать 10 минут (максимальный жар). При этом размельчать фарш ложкой. Влить маленькую баночку томатного сока и немного потушить (на максимальном жаре).

Добавить коричневой фасоли из большой банки с половиной жидкости оттуда же и прокипятить вместе с двумя мелко нарубленными зубчиками чеснока.

Заправить солью, черным молотым перцем, белым перцем, кайеннским перцем, табаско, паприкой, порошком «Чили». Подавать в миске. Сверху украсить двумя помидорами, нарезанными кружочками, и двумя луковицами, нарезанными кольцами». Все ясно?

— Мой врач не разрешает мне резать лук, потому что я при этом плачу, — сказал парень в лакостовской рубашке.

— Кто знает, как надо резать луковицу? — обратилась ко всем Карола.

— Я знаю одну даму, она делает это исключительно в очках для ныряния, — сообщил все тот же парень.

— Во-первых, запомните, — сказала Карола, — чем острее нож, тем меньше мнется при резке луковица, тем меньше сока выступает и тем меньше придется плакать. Понятно?

Да, это я поняла.

Карола вытащила из пакета луковицу, положила на дощечку, отрезала корень и очистила с этого конца луковицу до стебля.

— А что мы сделаем с этим? — Она показала на обрубок стебля.

— Лучше я его съем, — глупо пошутил кто-то.

— Мы его тоже отрежем, — серьезно произнес Вольфганг.

— Стебель мы оставим, потому что за него мы можем держать луковицу. — Карола разрезала по длине луковицу вместе со стеблем. — А теперь?

Мы смотрели на разрезанную пополам луковицу, и нам ничего не приходило в голову.

— Теперь мы нарежем ее поперек кружочками — чик-чик-чик. Потом она порезала половинку вдоль… — Что мы имеем теперь?

— Луковые крошки, — объявил парень в рубашке.

— Это называется луковица, порезанная кубиками.

— Очень мило, — не унимался все тот же парень, — но по рецепту нам нужны не луковые кубики, а луковые колечки.

— Я как-то хотел нарезать луковицу кольцами, но у меня вышли только корявые обрезки, — подал голос мужчина, который был мне не виден, потому что сидел на другом конце стола.

Карола засмеялась:

— Если вы хотите нарезать лук кольцами, надо помнить о трех вещах. Первое: луковицу нельзя резать пополам. Второе: чтобы круглая луковица не выскальзывала при резке, ее слегка надрезают сбоку. Теперь у нашей луковицы есть опора. Третье: кружочки нарезают перпендикулярно стеблю — чик-чик-чик. Она взяла один кружочек, надавила на него пальцами, и он распался на кольца.

— Луковые кольца всех размеров! — радостно провозгласил тот, которому они никогда не удавались. — Потрясающе!

Под общий хохот мы приступили к изучению рецепта чесночного багета.

«Нарезать на ломти длинный багет. Взбивать 200 г сливочного масла до тех пор, пока оно не станет пышным, смешать с 2–3 раздавленными зубчиками чеснока, посолить и намазать на куски хлеба. Посыпать сверху 100 г натертого сыра.

Ломти хлеба снова сложить в целый батон, завернуть его в алюминиевую фольгу. Запекать в предварительно разогретой духовке на среднем уровне 15 минут при температуре 200 градусов».

Тут ни у кого не возникло вопросов.

— Итак, разделитесь на группы.

— Мы хотим готовить вместе! — воскликнули Винфрид и Вольфганг и побежали к одной из плит.

Арнульф, муж буддистки, капризно проворчал:

— Там ведь говяжий и свиной фарш, это Зулейка не будет делать. И как она здесь сможет научиться готовить приличное мясо?

— Тогда ты делаешь «Чили кон Карне» с теми двумя, — объявила Карола и показала на плиту, у которой стояли Винфрид и Вольфганг, — а она готовит фруктовый салат и чесночный хлеб.

— Я тоже сделаю чесночный хлеб, — воскликнул парень в лакостовской рубашке и улыбнулся Зулейке.

— Ей все нужно объяснять, — недоверчиво проговорил ее муж. — Она почти не говорит по-немецки.

— Я владею пантомимой, — заверил парень, сделал движение, как будто открывает зонтик, и провел Зулейку под воображаемым зонтиком к плите.

Ее муж с кислой физиономией сказал:

— Я не люблю фруктовый салат.

— Ты делаешь с теми двумя «Чили»! — приказала Карола.

Таня уже стояла с двумя другими мужчинами у дальней плиты.

Я беспомощно оглянулась. За столом остался только один парень, он поднял голову и спросил:

— А с кем готовишь ты?

— Не знаю, — не успев это выговорить, я покраснела как рак. До этого я не могла как следует разглядеть его, а теперь увидела прямо перед собой. У него какая-то странная прическа с каштановой, как по линейке прочерченной челкой до середины лба. С такой челкой даже Альберт Эйнштейн выглядел бы ненамного приятней Франкенштейна. Но самыми ужасными были брови. Бровь у него, собственно, была одна. Я никогда не видела таких сросшихся бровей, над переносицей бровь была даже шире, чем в других местах. А уж борода с усами! Над самой губой торчала странная щетина, как сбритые и вновь отрастающие гитлеровские усики, по бокам — бахрома подлиннее, будто надерганные из ковра и приклеенные на лицо нитки, а вдоль всего подбородка, от уха до уха — волосатая кайма.

Он поднялся и оказался стройным парнем среднего роста. Но выглядел он совершенно неуклюже, поскольку чудовищная коричневая рубашка была ему мала, а отвратительные зеленоватые джинсы — велики. Стоило посмотреть на него подольше, как в тебя закрадывался страх, что его уродство заразно. Внук Франкенштейна.

— Меня зовут Руфус, — проговорил он.

Руфус! Ну и имечко! По голосу я поняла, что это тот самый тип, который не знал, как делать луковые кольца! Я пробормотала свое имя, уставившись в пол, чтобы не смотреть на него, и добавила:

— Пойду спрошу, где нам готовить.

Я подошла к Кароле.

— Мы вдвоем остались, в какой мы группе?

— Вы делаете «Чили кон Карне» вон там, — распорядилась она, показав на последнее свободное рабочее место и пошла к остальным, со смехом резавшим лук.

Разочарованная, я поплелась за Руфусом к плите, ненавидя себя за то, что опять пассивно ждала, а другие подобно Тане сами решали, с кем им готовить. В результате мне осталось то, что никто не взял. Конечно, я пришла сюда, чтобы научиться готовить, но почему непременно в компании франкенштейновского внука?! Я так была раздосадована, что, боюсь, слезы на моих глазах были не только от лука.