Хилари Норман - Клянусь, что исполню...

Если она, Джим и Энни в чем-то замешаны – что бы это ни было, – то каким образом они связаны друг с другом? Очевидно, эту связь можно искать либо в их тесной дружбе, либо в их родителях. А что общего было у их родителей? Почти ничего – кроме того, что они все были гражданами США, проживавшими в Англии, а их дети ходили в Американскую школу. Ничего, кроме школьных мероприятий и, возможно, благотворительной деятельности, организованной Артуром Сегалом. А также единственная непонятная записка от Карлоса Ариаса, которая теперь исчезла.

И, разумеется, роковая авария вертолета.

Оливия опустила штору. По всему ее телу пробежала дрожь.

– Не будь идиоткой, – хрипло проговорила она вслух.

Это невозможно. Это был несчастный случай. Все так говорили. Провели полное расследование и признали невиновность пилота. Технические причины.

– Не сходи с ума, – приказала она себе и легла спать.

16

– Что с тобой, Оливия? – спросил Бернар несколько дней спустя, когда они ели тюрбо и лангустов в «Ль'Эскальер».

– Ничего.

– Ты сама на себя не похожа.

– Прости.

– Не надо извиняться, – мягко произнес Бернар. – Просто мне хотелось бы, чтобы ты поделилась со мной своими проблемами.

– А кто говорит, что у меня проблемы?

– Твои глаза. Твои губы. Выражение лица. Оливия улыбнулась.

– Они врут. Нет у меня никаких проблем, – беззаботным тоном проговорила она. – Мой тюрбо великолепен, мой друг тоже, хотя и несколько мнителен. – Она взглянула на Бернара и поняла, что он серьезно обеспокоен. – Прости, – повторила она. – У меня было слишком много работы в последнее время, и, наверное, я просто немного устала.

– Ты редко устаешь, Оливия, – возразил Бернар. Она вздернула подбородок:

– Но иногда это может случиться даже со мной.

– Значит, просто усталость?

– Конечно.

– И твое настроение не имеет никакого отношения к записке, которую ты потеряла?

– Никакого, – сказала она. – Я решила забыть о ней, и все.

– И ты не звонила в фонд?

– Нет, – ответила Оливия.

Ночью она думала о том, что первый раз солгала Бернару, причем сама не понимала почему. Она всегда гордилась своей честностью, иногда даже чувствовала, что чрезмерно резка из-за этого.

– Так почему же, – спросила она Клео, лежавшую на постели у нее в ногах, – я сказала Бернару, что не звонила в фонд? И почему не рассказала ему о других ограблениях? Почему я так много от него скрываю?

Ответ пришел сам собой. Потому что если она не могла сказать об этом Джиму и Энни, то тем более не могла сказать постороннему человеку.

Постороннему. Она почувствовала легкий укол стыда. Она понимала, что в ее отношениях с Бернаром есть что-то неправильное, если она до сих пор думает о своем любовнике как о постороннем человеке.

– Может быть, именно поэтому я и сплю здесь одна, – сказала она. Потом добавила: – Не одна, а с кошкой.

Через два дня она снова долго лежала без сна и в конце концов решилась позвонить Джиму.

– Что случилось? – спросил он.

– Почему что-то должно было случиться?

– Потому что в Брюсселе сейчас четыре часа утра.

– Я не могу заснуть.

– Ты всегда засыпаешь, едва коснувшись головой подушки. Сама говорила.

– А вот сегодня не могу, – сказала Оливия.

– И поэтому звонишь мне.

– Ты против?

– Конечно, нет. – Джим немного помолчал. – И все-таки что случилось?

Оливия села в постели, крепче сжала телефонную трубку.

– Джимми, я очень обеспокоена.

– Чем? – Волнение сделало его тон резким. – Что происходит? Ты заболела?

– Нет, нет.

– Тогда в чем дело?

Она рассказала ему о пяти ограблениях и исчезнувшей записке его отца.

– Ведь ты не брал ее с собой, правда?

– Нет. И ты только что сказала, что помнишь, как убирала ее на место.

– Убирала. Но вдруг я что-то напутала – После паузы она продолжала: – Так что ты об этом думаешь? Что я делаю из мухи слона?

– Пожалуй, да.

– И ты считаешь, что все это – цепь совпадений, – с иронией проговорила она.

Джим с минуту размышлял.

– Я думаю, что если ты проведешь опрос жителей соседних домов, то каждого третьего – ну, по крайней мере, пятого – из них за последние полгода грабили. В наше время это нормально. Я бы сказал, можно счесть оскорблением, если тебя почему-то не трогают.

– Только не говори мне, что это обычное дело, когда троих близких друзей, живущих в трех разных странах, грабят почти одновременно.

– Нет, это просто совпадение, – вывернулся Джим.

– А как насчет записки?

– Что – насчет записки?

– Это тоже совпадение? – В голосе Оливии звучал сарказм.

– А при чем тут вообще ограбление, – ответил Джим. – Просто потерялся клочок бумаги.

– И все?

– Думаю, да.

– Ну ладно, – раздраженно проговорила Оливия.

– Ты что, действительно нервничаешь из-за этого? – Джим был поражен. Оливию нелегко было заставить потерять присутствие духа.

– Да. Еще как.

– Тебе станет легче, если я попрошу Майкла просмотреть личную картотеку моего отца? Все его бумаги хранятся в нью-йоркском офисе.

– Захочет ли он тратить на это время?

– Разумеется, он не сам будет это делать. – Помолчав, Джим продолжал: – Если мой отец писал твоему, в архиве должна была остаться копия. Я полагаю, это разумное предположение.

– Записка была написана от руки, – возразила Оливия. – Скорее всего копии не было.

– Но все равно какие-то письма от твоего отца должны быть. Стоит проверить – хотя бы для того, чтобы ты успокоилась.

– Попробуй, – с сомнением произнесла Оливия.

– Майкл говорит, что ты беспокоишься по пустякам, – объявил Джим, когда позвонил Оливии в следующий раз.

– А ты тоже так думаешь?

– Я думаю, – сказал Джим, – что это совсем на тебя не похоже, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю, хотя и с трудом. А тебе не пришло в голову спросить Майкла, не украли ли что-нибудь из офиса его компании?

– Представь себе. Пришло. Никаких ограблений ни в головном офисе, ни в Ньюпорте. – На мгновение он умолк. – Хотя должны были бы быть, не правда ли?

– По-моему, да. – В голосе Оливии звучали разочарование и усталость.

– Тебе плохо? – снова заговорил Джим. – Может быть, я прилечу и побуду с тобой?

– Я была бы счастлива, – ответила Оливия. – Если только это не потому, что ты думаешь, будто я спятила.

– Оливия, ради бога. Ничего такого я не думаю.

– Тогда ладно, – проговорила она. – Прилетай, когда сможешь.

– Раньше чем через две недели не смогу. Очень уж много работы.

– Хорошо. Как дела у Кэри?

– Нормально.