До последней строки - Юлия Обрывина
Когда после ранения, я чудом открыл глаза, то поклялся, что увезу ее отсюда и сделаю все, чтобы она была счастлива. Поэтому не жду, прыгаю в тачку и останавливаюсь посреди дороги, чтобы преградить ей путь.
— Сядь в машину, Вив! — громко прошу я, понимая, что только так смогу привести ее в чувства.
— Я никуда не поеду с тобой! — кричит она и старается обойти машину сбоку.
— Черт! Тогда я сам посажу тебя! — вскрикиваю и перекидываю ее через плечо. — Этот разговор нужно начать сначала! И ты выслушаешь все, как было! Потому что я уже один раз сделал ошибку и отпустил тебя. Второй такой не будет!
“И вдруг в зал вошел мужчина мечты, бизнесмен и меценат, и тут же завладел вниманием Вивьен. Красивый, как ангел, спустившийся с небес, он медленно шел в ее сторону, заставляя сердце трепетать от волнения, и, остановившись на расстоянии вдоха, протянул ей руку со словами:
— Разрешите украсть вас?
— На один танец? — задумчиво переспросила она.
— На всю жизнь, — серьезно заявил он, сжимая ее ладонь”.
Отрывок из романа В. Нокс “Эван и Вивьен: История любви”.
Все происходящее кажется мне чудовищным сном, только я не могу ущипнуть себя и проснуться. И дело не только в нападении или словах Уолдера, а в том, что именно сейчас я слышу, как с треском разрушился мой мир!
Это не случилось в одночасье, просто сегодня я дошла до последней черты, за которой возникнет новое будущее или растворится в пустоте, что сейчас захватила меня.
Родители, Тина, Эван, Уолдер… Все они были частью бесчеловечной игры, и я не могу понять, как и почему это случилось со мной!
Почему я? За что? Неужели, они просто почувствовали слабость и напали сразу со всех сторон? Уничтожили все светлое, что так долго жило в душе и не позволяло мне сломаться?
За что? — этот вопрос застывает в воздухе и, похоже, превращается в лед, готовый обрушиться мне на голову в любую минуту. А позади маячит свет фар автомобиля Эвана, и, словно последняя надежда во мраке, призывает меня остановиться.
Я не готова говорить с ним, и, стирая слезы, продолжаю идти, но он набирает скорость и быстро преграждает мне путь. Несмотря на мои крики и сопротивление, Эван осторожно берет меня на руки и перекидывает через плечо, а затем усаживает на заднее сидение.
— Что вы за люди? — продолжаю кричать. — Почему все вы так поступаете со мной? Мама отказалась от меня из-за поездки с тобой, отец оказался чудовищем, а Тина и ты… Все вы лжете и не считаетесь с другими! Все!
— Вивьен, я понимаю, ты пережила страшное, и я… — с дрожью в голосе старается оправдаться Эван, но этим делает мне только больнее.
— Ничего не говори, — прошу я, собравшись калачиком. — Тебе и не представить, что сейчас творится у меня внутри.
— Хорошо, — напряженно произносит он и некоторое время смотрит вперед, но после пытается продолжить: — Я знаю, что он сказал и показал тебе, но те фото — подделка! Меня не было здесь вчера, и мои раны…
— К черту фото, Эван! — внезапно вскрикиваю я. — Я ни минуты не верила в них! Уолдер и ваш договор. Это правда?
Услышав прямой вопрос, он откидывает голову и нехотя бурчит, смотря вверх:
— Да. Я бы мог соврать тебе, Вив, чтобы успокоить и побыть героем, но это не так. Из-за моей лжи и так случилось слишком много…
— Боже, — всхлипываю я, прижавшись лбом к подголовнику.
— Не знаю, что повлияло на меня, — произносит Эван, — может, чудо, но вчера я дал себе обещание: больше никаких секретов и вранья. Только, когда увидел тебя в том зале, у меня просто разум помутился, хотя, черт, никакие оправдания вроде тех, что я готовил для этого, неважны. Больше нет.
Услышав это, я с новой силой начинаю рыдать, вцепившись пальцами в кресло, но в глубине души хочу снова прижаться к Эвану и забыть все, что произошло. В сущности, если бы не мое безрассудное желание вырваться из дома, я бы не доверилась ему, не отправилась на остров и не потеряла веру во все, что окружало меня…
Но вместе с тем не почувствовала бы и капли той любви, что заменила мне воздух, и сейчас тлеет в груди, удерживая от рокового решения.
Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться; представить ту самую отмель или утро в отеле, что изменили мою жизнь, но каждый раз я оказываюсь на холме посреди пропасти и точно знаю, куда бы я ни сделала шаг — упаду.
Эта мысль преследует меня снова и снова, пока я окончательно не теряю способность думать, и тогда Эван вдруг появляется рядом, обнимает меня и тихо шепчет на ухо:
— Вив, прошу, не отстраняйся. Я понимаю, как тебе больно, правда. И это тоже режет меня на куски с того момента, когда я признался тебе в отеле. Но я ничего не могу изменить в прошлом, только настоящее и будущее. И я говорю: я не отпущу тебя никуда, потому что люблю! Люблю, Вив!
— Ты же никогда не повторяешь, — хриплым голосом напоминаю я, зарывшись носом под ворот его рубашки.
— В том и дело, — повысив тон, отвечает любимый. — Я не понимаю, что происходит со мной. Со вчерашнего дня я сам не свой, будто проснулся совсем другим: более взрослым, зрелым и правильным. Не знаю, как объяснить, но все это из-за тебя…
Отчего-то слова Эвана заставляют вспомнить мой роман, где идеальный мужчина выглядел именно так: с первой встречи говорил правду и не скрывал серьезных намерений к Вивьен, был уверен и настойчив, терпелив и нежен. А еще ни на милю не подпустил бы любимую к опасности.
Но Эван не читал его, а какие-то строки в ноутбуке не могут так изменить человека! Такого не бывает!
И тем не менее я спрашиваю:
— Из-за меня?
— Ты делаешь меня лучше, Вивьен, — продолжает он. — Ты! И я готов повторять тебе столько, сколько нужно: я люблю тебя и обещаю, нет, клянусь: то, что
