Кровавые клятвы - М. Джеймс
— Открой рот.
Симона сердито смотрит на меня. Я встречаюсь с ней взглядом, в котором читается предупреждение. Это обещание о том, как долго мы сможем это терпеть, если она не подчинится своему наказанию.
Она на мгновение замирает, а затем приоткрывает губы. Я просовываю головку члена между ними и ввожу его на первый дюйм в её рот, пока её губы растягиваются вокруг меня, позволяя ей почувствовать мой вес на языке.
— Вот так, — бормочу я, запуская пальцы другой руки в её тёмные волосы. — Возьми меня, малышка. Дай мне почувствовать этот прекрасный ротик.
Её пухлые губы обхватывают мой член, пока она пытается приспособиться к его размеру. Я чувствую, как её зубы задевают головку, не намеренно, а потому что она не знает, что делает. С любой другой женщиной это было бы неприятно, но в её неопытности есть что-то невероятно эротичное. В том, что я точно знаю: Симона впервые в жизни берёт в рот мужской член.
Я выхожу из неё, и между её губ остаётся только головка.
— Используй язык, — говорю я хриплым от желания голосом. — Проведи языком по кончику, малышка. Я хочу почувствовать, как ты пробуешь на вкус то, что я приготовил для тебя. Дразни меня... — Я стону, когда она колеблется, а затем подчиняется и проводит языком по чувствительной головке моего члена, слизывая предэякулят, прежде чем коснуться нежной кожи под ним.
Это так чертовски приятно. Её тёплый, влажный, неопытный ротик исследует и пробует меня на вкус, её большие тёмные глаза смотрят прямо на меня. Я тоже злюсь на неё, злюсь из-за её предательства, из-за того, что она не хочет облегчить нам обоим жизнь, из-за того, что мне пришлось вернуться домой раньше с командировки и выслушивать, как отец и коллега ругают меня за то, что моя жена не знает своего места. Мне невероятно приятно видеть её вот так, на коленях, и хотя я знаю, что это, скорее всего, ничего не решит, хотя я знаю, что это может даже усугубить ситуацию, я ничего не могу с собой поделать.
Я запускаю руку в её волосы, подталкивая её вперёд.
— Возьми ещё немного, малышка. Да, вот так... — Я стону, когда мой член на дюйм скользит по её языку, а её напряжённый горячий рот обхватывает меня. Мне приходится сильнее сжимать её волосы, чтобы не потерять контроль окончательно. Вид того, как она стоит передо мной на коленях, обхватив губами мой член, как её глаза блестят от невыплаканных слёз… это уже слишком. Это безумие, потому что я давал в рот сотни раз гораздо более умелым и страстным женщинам, которые умоляли меня трахнуть их, но этот момент, эта женщина, это ощущение… всё это заставляет меня кончить гораздо раньше, чем я готов.
— Вот так, — рычу я, когда она продвигается ещё на дюйм. — Возьми меня глубже. Я хочу, чтобы ты прижалась носом к моей коже, Симона. Я хочу, чтобы весь мой член был у тебя в глотке. Покажи мне, как сильно моя жена сожалеет. Какой хорошей девочкой она будет.
При этих словах она запрокидывает голову, её глаза широко раскрываются, но я не ослабляю хватку на её волосах, продолжая сжимать рукой основание своего члена, пока засовываю его ей в рот. Я проникаю глубже, чувствуя, как головка упирается ей в горло, и от этого ощущения у меня кружится голова.
— Возьми мой член в рот, Симона, — настаиваю я. — Дай мне почувствовать, как ты давишься им.
Симона издаёт сдавленный звук, когда мои бёдра дёргаются, толкая меня в её горло, и я чувствую, как её мышцы сжимаются вокруг моего члена, когда я погружаюсь в неё до упора, прижимая основание члена к её губам, а её нос касается моей напряжённой плоти. Я запускаю руку в её волосы и удерживаю её в таком положении.
Чёрт. Я чувствую, как ей трудно дышать, как её горло сжимается вокруг моего толстого члена, и я задерживаю её в таком положении на мгновение, прежде чем оттащить от себя, высвобождая член из её рта. Она задыхается, по её щекам текут слёзы.
Это зрелище должно было бы меня ужаснуть. Должно было бы заставить меня остановиться, отступить и утешить её. Вместо этого оно лишь приближает меня к краю.
При виде её распухших губ и заплаканных глаз, зная, что это из-за того, что она только что давилась моим членом, я чувствую себя немного сумасшедшим. Когда она переводит дух, я прижимаюсь головкой члена к её губам и, прищурившись, рукой притягиваю её голову к себе.
— Возьми его снова, — требую я, и на этот раз я не медлю и во второй раз заполняю её горло своим членом.
Когда она снова отстраняется, тяжело дыша, мои яйца так напряжены, что я не знаю, сколько ещё смогу сдерживаться. Во мне нарастает желание трахнуть её в рот, показать, что я над ней властен. Я снова вставляю головку члена между её губ, проникая глубже и постанывая, пока мои бёдра двигаются у неё во рту. Я удерживаю её на месте, ровно под тем углом, который мне нужен, впиваюсь пальцами в её волосы и начинаю двигаться между её губ так, как двигался бы в её идеальной, тугой киске.
Она снова берёт меня в рот, её глаза влажны, а горло сжимается, пока я трахаю её в рот. Я стону сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдержать оргазм и наслаждаясь ощущением её горячего рта вокруг меня.
— Вот так, Симона. Покажи мне, какой хорошей женой ты можешь быть.
Слова жестокие, я знаю, но не могу их остановить. Кажется, я не могу удержаться от того, чтобы не взять у неё то, что мне нужно, не использовать её рот и горло, чтобы прогнать образ того, как она сидит напротив другого мужчины и слушает, как он планирует мою смерть. Я так чертовски близок к этому и не знаю, хочу ли я кончить ей в рот или на лицо, чтобы снова пометить её как свою.
