Стань моей - Лора Павлов

class="p1">— Ерунда, я в морозе процветаю, — усмехнулся Хоук.

— Что вы здесь делаете? — спросил я, застёгивая молнию на куртке Хэдли и натягивая шапку, пока брат надевал ей варежки.

— Решили, что тебе пригодится подмога, — пожал плечами Хоук. — Эвер заворачивает последние подарки, вот я и заглянул.

— А Виви с Би у её отца, — добавил Нико. — Мы подумали, что неплохо бы составить вам компанию. К тому же мы голодные. Так что едем с вами.

Они знали, что сегодня за день.

И приехали убедиться, что мы с девочками не останемся одни. Я был им благодарен.

— Ну что, Принцесса, надевай пальто, — сказал я Пейсли.

Она подошла, сжав кулачки, глаза блестели от слёз.

— Я не хочу идти, папа.

— Знаю, малыш. Но нам надо попробовать. Сделаешь это ради меня? — голос предательски дрогнул, и я сам удивился, как срываюсь. Пейсли тоже — глаза у неё расширились. Я был на пределе. Не хотел заставлять её идти, но выбора не было.

Она молча подняла руку, чтобы я помог надеть пальто.

— Хорошо.

Трэвис посмотрел на меня с сочувствием. Я гордился ею — сильной, послушной, настоящей.

— Спасибо, милая, — я поцеловал её в щёку.

Хоук натянул ей шапку до самых глаз, и она разразилась смехом. Хоть на секунду стало легче.

Хорошо, что они приехали. Без них я бы не справился.

Девочки забрались в мой пикап, Трэвис сел рядом. Хоук с Нико следовали за нами в машине Хоука.

Я нёс Хэдли на руках, когда мы вошли в кафе Honey Mountain, а Трэвис держал Пейсли за руку. Хоук и Нико шли следом.

У стойки стоял мужчина в костюме, протянул руку:

— Карл Хаббард. Спасибо, что согласились.

Я оглядел зал — Карла сидела в кабинке, но рядом никого не было.

— А где Кэлвин и Доусон?

— Они не придут. Сегодня будет только Карла. — Что-то в его голосе насторожило меня.

— Может, стоит, чтобы она сама подошла? Для девочек это нелегко. Они даже вас не знают.

— Согласен, — сказал он и вернулся к ней. Я не расслышал, о чём они спорили, но по лицу Карлы, когда она поднялась, всё было ясно.

— Надеюсь, вы сядете где-нибудь подальше. Няни нам не нужны. Карл будет рядом, так что всё под контролем, — холодно сказала она, повернувшись к девочкам. — Девочки, вы голодны?

— Я не хочу есть, — тихо ответила Пейсли, уставившись на дядю, лишь бы не смотреть на Карлу.

— Тогда и не ешь, — прошипела та.

Вот она — настоящая Карла. Продолжай показывать себя, дорогуша.

— Пойдём, — вмешался Карл.

— Увидимся скоро, ладно? Потом приготовим всё для Санты, — я поцеловал Хэдли и поставил её на пол. Она посмотрела на Карлу, потом на Карла, потом снова на меня. Молчала. Глаза огромные, руки теребят рукава.

Боже, как же я ненавидел всё это.

— Присмотри за сестрёнкой, ладно? — сказал я Пейсли, наклоняясь и обнимая её. — Это всего лишь обед, Цветочек. Я люблю тебя.

Она кивнула, и по щеке скатилась слеза. В тот момент последние уцелевшие осколки моего сердца треснули.

— Я присмотрю, папа, — прошептала она, обняла меня ещё раз и взяла сестру за руку.

Я смотрел, как они уходят за Карлой, а Хоук откашлялся и сказал, что нашёл нам столик в конце зала — с него было видно девочек, но достаточно далеко, чтобы они не побежали ко мне.

Я только кивнул.

Ком подступил к горлу, и я едва мог сглотнуть.

— Ты держишься? — спросил Трэвис, когда я опустился в кабинку рядом с ним.

— Нет.

И, пожалуй, не скоро смогу.

27 Эшлан

— С Рождеством, — сказала Шарлотта, когда я потянулась и открыла глаза.

Я изо всех сил пыталась найти в себе хоть каплю праздничного настроения, но это давалось тяжело. В животе всё время крутило от тоски. Тело буквально болело от того, как сильно я скучала по Джейсу и девочкам. Казалось, будто во мне постоянно чего-то не хватает.

Единственным облегчением был сон. Эти короткие часы, когда мне не приходилось думать обо всем, что я потеряла.

Дилан объясняла мне все возможные исходы — она вот-вот должна была закончить юрфак и знала, как работает эта система, куда лучше меня. Но, по её словам, дела об опеке всегда сложные — недаром их называют битвами.

В них нет простых решений. Она была уверена, что мой переезд и дистанция от Джейса, Пейсли и Хэдли пойдут на пользу его делу. Уинстон, скорее всего, представит это как мимолетную интрижку или просто скажет, что я там работала и мы не были вместе. Не знаю, как они всё это повернут, но от этого было больно. Уменьшать значение того, что между нами было, того, что они для меня значат, — несправедливо. Но Дилан уверяла, что я поступила правильно, и я бы сделала то же самое снова, если бы это помогло девочкам остаться с Джейсом.

— Да. С Рождеством, — сказала я, чувствуя, как в горле застрял ком.

Она взяла меня за руку и переплела наши пальцы.

— Я знаю, это не то, как ты хотела провести праздник. Но выбраться из дома и из этой постели... — она приподняла бровь, намекая, что последние дни я делала ничего, кроме как спала. — Это пойдет тебе на пользу. Хорошо поешь, откроешь подарки, может, даже съешь пару печений от Виви.

Я всегда была сладкоежкой, но с тех пор, как я съехала от Джейса, аппетит совсем пропал.

— Я знаю. Я справлюсь. Никто и не заметит, что мне больно, обещаю, — сказала я, садясь и выдыхая.

— Мне не важно, кто что заметит, Эш. Я знаю, у тебя разбито сердце. Это всё ужасно грустно, я понимаю. Но я волнуюсь за тебя. И, по словам Уинстона, это может тянуться месяцами, а то и годами. Так что тебе нужно жить дальше.

Я кивнула и раздражённо смахнула слезы — удивлялась, что они у меня ещё остались.

— И у нас же скоро вечеринка по случаю рождения малыша Эверли. Есть ведь, чего ждать впереди.

— Я просто не знаю, где теперь моё место. В этом всегда была моя проблема. Я никогда не знала, кем хочу быть, чего хочу после колледжа, а потом всё вдруг стало таким правильным, понимаешь?

— Понимаю. Но твоя карьера набирает обороты, Эш. Ты подписываешь контракт с одним из пяти лучших издательств Нью-Йорка. Ты безумно талантлива. Сможешь всё, что захочешь.

Но всё это больше ничего не значило. Единственное, чего я хотела, было недостижимо.

— Да. Разберусь. Наверное, мне стоит вернуться к отцу. Не