Измена. Месть преданной - Зоя Астэр

заявила сегодня при всех, что нагуляла ребёнка от любовника?

- И как тебе? – спрашиваю с издёвкой. – Понравился сюрприз?

С опаской смотрю, как на скулах мужа играют желваки, а глаза наливаются яростью, как у разъярённого быка.

Я дёргаю тигра за усы, но остановиться просто не могу.

- Это неправда, - заявляет Лев. – Ты солгала, чтобы сделать мне больно. Чтобы унизить…

Его голос звучит почти уверенно.

Так-то, милый. Ты не заслужил верную и любящую жену, которой я была. Получай теперь злую сволочь.

- Может, солгала, а может, и нет… - дарю Льву холодную улыбку.

Я понимаю, что поступаю жестоко. В глубине души мне хочется быть выше этого. Просто уйти с высоко поднятой головой. Но я так сильно любила его, что эта любовь не может просто так взять и превратиться в ничто. Она обернулась ненавистью. Дикой, горькой обидой, заставляющей меня кусать мужа так больно, как только получается.

- Если хочешь вести себя, как гадина, - цедит Лев, - то не обижайся на последствия. Ты сдашь кровь, и мы сделаем тест на отцовство, Соня. И у тебя нет хороших вариантов, милая. Если ты сказала правду, то я уничтожу и тебя, и твоего любовника. Он может уже начинать копать себе могилу. А если соврала… если ты посмела бросить напрасную тень на происхождение моего ребёнка, то будешь жалеть об этом до конца своих дней!

Выдерживаю достойную паузу. Даю мужу повариться в собственном гневе, прежде чем ответить.

- Нет, - отвечаю предателю с невинной улыбкой.

- Что нет? – раздражённо переспрашивает Лев.

- Не стану я делать никаких тестов.

Лев тяжело вздыхает и трёт пальцами виски.

- Зачем ты всё усложняешь, Соня? – спрашивает он. – Тебе не удастся обмануть меня. Ребёнок родится и всё станет очевидно. Если надо, я потребую провести ДНК – экспертизу через суд.

Глажу свой большой живот с довольной улыбкой.

- Вот и замечательно, - смело отвечаю своему неверному мужу. – Только ты забыл, что до родов у тебя нет на него никаких прав. Бедняжка… тебе придётся ждать родов, потом подавать в суд на установление отцовства, а это не за один день решается… и только потом ты узнаешь: отец ты моему ребёнку или нет. А пока мучайся сомнениями, предатель!

Лицо Льва бледнеет до неестественного цвета. В глазах зажигается лютая ненависть. Мы могли бы быть самой счастливой семьёй на свете, но теперь это невозможно. А враги не знают пощады и жалости.

6

Я лежу на своей больничной кровати и листаю в телефоне фотографии, присланные домработницей.

Жанна Матвеевна – мой шпион во вражеском лагере. Очень ответственная и порядочная женщина средних лет опустилась ради меня до пошлой слежки. Она сделала верный выбор. Ведь я отсужу дом у Льва, и снова стану там полноправной хозяйкой.

А муж и любовница обойдутся без зимнего сада, сделанного по моему личному проекту. И без террасы с решётчатым потолком, увитым особым видом плюща. Наш дом находится на холме. И я планирую сидеть на этой террасе со своим сыном по вечерам в хорошую погоду и любоваться, как за горизонт закатывается солнышко.

А Лев и Яна пусть любуются закатом глаз друг у друга.

Я пролистала присланные мне фотографии уже раз сто. И продолжаю делать это. Кажется, меня заело.

Калейдоскоп чужой жизни. Как странно видеть мужа на фотографиях с другой.

Вот Лев и Яна завтракают вместе на моей террасе. Вот хмурый Лев придерживает дверь одной из ванных комнат, пропуская Яну вперёд. Они садятся вместе в машину. Они идут куда-то. Лев держит её за локоть. Лев говорит ей что-то. Лев накидывает на неё свой пиджак.

Чёрт.

Откидываюсь на подушку в беззвучном бешенстве.

- Прекрати себя мучить, - советует сидящий рядом Роберт.

- Мне точно нельзя пока на свободу? – стону я. – Хочу выгнать эту подлую тварь из моего дома.

- На свободу? – возмущается друг. – У нас тут, вообще-то не тюрьма, а комфортабельная клиника, Соня! И нет, тебе нельзя пока выписываться. Тем более, ради войны.

Я лежу тут уже неделю. Лечение, назначенное Робертом, даёт результаты, и я уже давно чувствую себя хорошо.

- Ещё неделя минимум, - угрожает друг. – А лучше три…

- Роберт, - вымученно улыбаюсь другу, - я тебя, конечно, очень люблю, но за три недели я тут с ума сойду.

Друг складывает руки на груди.

- Я тут стараюсь, между прочим, - возмущается он. – Каждый день её разговорами развлекаю. А ей, оказывается, моё общество невыносимо!

- Ну не дуйся, - прошу я примирительно. – Просто мы тут с тобой болтаем, а они там в моем доме… ну ты понял…

- А кто к тебе вчера приезжал? Адвокаты?

- Да, - кровожадно улыбаюсь. – Подаём документы на развод.

- Думаешь, Лев даст тебе развод?

- В смысле «даст»? – усмехаюсь я. – Мне не нужно его согласие. Кого интересует мнение предателя?

Роберт с сомнением качает головой.

Конечно, я понимаю, что не всё так просто. Нам предстоит тяжёлый судебный процесс. Даже если Лев прекратит делать вид, что не хочет отпускать меня, отдавать мне всё, что я требую, он вряд ли захочет добровольно.

Говорю себе, что я просто забочусь об интересах сына. Это ведь его деньги в первую очередь. Я позабочусь, чтобы он получил всё, что положено нам по закону.

Но это не вся правда. При мысли о том, что я заберу у мужа то, что он не хотел бы мне отдавать, в душе поднимает голову злорадство. Дело не в деньгах, а в принципе.

Он ведь забрал у меня счастливое будущее. И дешёво теперь не отделается.

- Лев пытался дать мне денег, чтобы я взял у тебя кровь и провёл анализ на отцовство ребёнка… - признаётся Роберт.

Вот вообще не удивлена. Лев умеет решать вопросы разными способами.

- Ну так и согласился бы, - подмигиваю другу. – Хочешь, я тоже тебе заплачу, чтобы тест показал, что Лев не отец моего сына?

Роберт округляет глаза в преувеличенном ужасе.

- Вы оба пытаетесь толкнуть меня на преступление. Не хочу сидеть из-за вас в тюрьме.

Вздыхаю с сожалением. А хороший был бы выход…

Лев приходит в больницу ко мне каждый день. Притворяется обиженным мужем. Просит не торопиться с разводом. Не рубить сплеча.

Не вижу ни одной