Бей или беги - Саманта Янг

лица исчезла, зато хмурость переросла в полномасштабную злость:

— Скажите, вы всегда суете свой нос в чужие дела?

— Ну, если вы не хотите, чтобы кто-то догадался, что вы планируете ограбление банка, вам надо тщательнее маскироваться.

— Это моя работа, — рявкнул он.

— Вы бизнесмен?

Он не удостоил меня ответа, однако даже в его молчании я ясно чувствовала сарказм. Ну что ж, молчание — знак согласия.

— А вы совсем не похожи на бизнесмена.

— Ну разумеется. Меня нисколько не удивляет, что люди вроде вас судят о человеке по внешнему виду, — он хмыкнул. — «У него татуировки, и он не носит костюм, значит, он наверняка бандит», так?

— А вы понимаете, что сейчас обвинили меня в том, чем грешите сами? Разве вы с самой нашей первой встречи не судите обо мне по внешнему виду? Знаете, если вы в состоянии купить себе билет в первый класс, то купите себе еще немного чувства юмора в придачу — его вам явно не хватает.

— Когда это я судил о вас по внешнему виду?

— Вы только что сказали «люди вроде вас», не прав-да ли?

Я повернула к нему голову и открыто рассматривала его мужественные — хотя в данную минуту скорее жесткие — черты.

Он медленно кивнул.

— Вы не знаете меня. Вы встретили меня пару часов назад в аэропорту, где люди в основном ведут себя не совсем обычно из-за стресса, усталости или страха перед полетом. И поскольку вы не знаете меня как человека, вы можете судить обо мне только по внешнему виду.

С минуту шотландец размышлял над моими словами.

— Это правда, — наконец сказал он. — Но только отчасти. О людях многое можно сказать по внешнему виду. Тут скорее вопрос интуиции — насколько хорошо она у вас развита, чтобы сделать правильные выводы. Вот вы увидели мои тату и байкерские ботинки. И что подумали? Байкерский клуб?

Я смущенно заерзала на месте, пытаясь не выдать, что он правильно догадался.

— И вы ошиблись. Но вы правы в том, что я не знаю вас. Однако могу с уверенностью сказать, что судя по количеству времени, которое вы потратили на макияж и укладку, и по количеству денег, которое вы спустили на этот дорогой костюм, дизайнерские туфли и бриллианты в ушах и на руках, вам далеко не все равно — уж не знаю, по какой причине, — что люди думают о вашей внешности. Кроме того, по весу чемодана, который я недавно закинул на полку, могу сказать, что всей этой красоте требуется основательное и дорогое техобслуживание. И я очень, очень удивлюсь, если мои выводы окажутся ошибочными.

Тон, которым он это сказал, задел меня даже больше, чем слова.

— Так вы думаете, что лучше меня, потому что вам все равно, как вы выглядите?

— Я не говорил, что мне все равно, как я выгляжу. Мне не все равно — ведь я же сделал тату. Просто мне не важно, что думают о моей внешности окружающие.

— Так я думаю так же! Мне самой нравится выглядеть хорошо. И это не имеет ничего общего с мнением окружающих.

Выражение его лица ясно говорило, что он мне не верит. Я разозлилась и фыркнула:

— Да мне плевать, что вы обо мне думаете!

— Еще как не плевать! — рассмеялся он. — Я, возможно, первый нормальный мужчина в вашей жизни, который не упал к вашим ногам.

Его глаза внимательно осмотрели мое лицо и медленно опустились ниже, изучая каждый сантиметр моего тела, и я невольно затрепетала под его взглядом.

Слова, сказанные шотландцем, затронули во мне старую рану, которую на этой неделе уже пытались разбередить. Теперь я была настроена закопать прошлое поглубже, а он мне мешал.

— Вы обвиняете меня в склонности делать оценки. Но сами грешите этим больше меня.

Он пожал плечами:

— Не спорю. Но я обычно в своих оценках не ошибаюсь. И в оценке вас я тоже прав.

Ох, как мне хотелось сбить с него эту спесь и доказать, что он не прав! Но в том-то и дело, что он был прав. Мне слишком важно было, что люди думают обо мне. Разговаривать об этом было все равно что ходить по краю пропасти, поэтому я сочла за лучшее вернуться к первоначальному плану — игнорировать его.

Я допила остатки шампанского и поставила пустой бокал в выемку на подлокотнике. А шотландец снова сосредоточился на экране своего ноутбука, как будто и не оскорбил меня только что. В очередной раз.

Нет, правда, я никогда еще не встречала такого неучтивого, грубого, некультурного, нахального типа.

Я демонстративно уставилась в электронную книгу, всем телом ощущая близость этого парня и растущую злость на саму себя за эту слабость. Я злилась, но жадно вдыхала слабый аромат его одеколона — умопомрачительное сочетание мускуса, горьковатой хвои и перца, которое так шло этому мерзавцу. Я уже пятый раз читала один и тот же абзац, когда в моем кармане — о, счастье! — зажужжал телефон.

— Телефоны в салоне положено отключать, — буркнул мой сосед.

Я насмешливо хмыкнула, вытаскивая телефон из кармана:

— Человек, пытающийся доказать, что ему все рав-но, что думают о нем окружающие, придерживается каких-то там правил? Я поражена!

Вид его рассерженного лица доставил мне удовлетворение, которое тут же сменилось нежностью, потому что я увидела, кто мне звонит.

— Привет, солнышко! — ласково сказала я.

— Прости, я не услышала твой звонок. Была на обеде, сама понимаешь.

Голос Харпер волшебным образом действовал на меня, моментально успокаивая. Вообще-то, я не сошла с ума на этой неделе только благодаря ему — голосу моей лучшей подруги в телефонной трубке.

— Да ничего, я просто звонила сказать, что мой рейс отменили. Сейчас лечу в Чикаго, там переночую в О’Хара[5]. А завтра утром полечу домой.

— А что случилось?

— Извержение какого-то вулкана в Исландии.

— Я думала, это коснулось только европейских авиалиний.

— Как видишь, нет.

— Хм, хреново! Ты как?

Я отвернулась