Энни Джокоби - Прекрасные иллюзии

Но я промолчала.

— Почему ты спросила? Ты ведь тоже не была до меня одинокой.

— Можно сказать и так, — я перестала считать своих сексуальных партнеров, и он, слава Богу, не спросил.

Но я хотя бы не изменяла. Ни одному из них.

— Надеюсь, у нас будет потрясное Рождество.

— И я надеюсь.

Глава 29

Мы провели рождественский сочельник с моей семьей, как и планировали. Я потратила большую часть утра, пытаясь убедить Райана, что в Рождество лучше повидаться с Мэгги, а не идти в казино.

— Но мы любим казино. Там всегда много веселья, — сказал Райан.

— Да, но наверняка твоя мама хочет встретиться с тобой. Эта традиция лучше казино, тебе не кажется?

Его улыбка чуть поблекла. Он глубоко вздохнул и указал мне жестом в сторону кресла.

— Это немного затруднительно. Присядь.

Я уселась. Райан снова глубоко вздохнул, потом продолжил.

— Ну… Черт. Ладно, раз мы все равно собираемся пожениться, пора покончить с этим последним скелетом. Ты справилась с другими, уверен, справишься и с этим.

И снова он заговорил о свадьбе. Да, я слышала это уже много раз, так что не особенно взволновалась. Вот если он подарит мне кольцо, а потом мы еще и по проходу в церкви пройдем, может, тогда поверю. Но пока все это были только разговоры. Это и Нейт понял.

— Моя мать — прекрасная женщина. Но с ней не все так просто. Когда мне было восемь лет, ей поставили диагноз — шизофрения. Это отчасти и стало причиной ее развода с моим отцом. Это и то, что он — мерзкий ублюдок, но мы сейчас не о том.

Он подождал, что я скажу, но я просто внимательно слушала, поглаживая его руку, так что Райан продолжил.

— Она принимает лекарства и сейчас стабильна. Но около десяти лет назад все было не так просто. Голоса в голове сказали маме, что бармен в баре, где она частенько бывала — антихрист во плоти. Так что она подождала его после работы в аллее у бара и напала на него.

Я попыталась справиться со своим ужасом. Отец-извращенец, мать-убийца? Господи, что же еще?

— Бармен не умер. Но она его ранила. Моя мать не сумела прицелиться хорошо, так что воткнула нож ему не в сердце, а в грудную мышцу. Он попал в больницу. К ней не было никакого снисхождения, так что ее поместили в больницу для умалишенных сразу после суда.

Я медленно кивнула.

— Хорошая новость в том, что как только ей станет лучше, она может выписаться. Судья назначил сроком ее лечения минимальный срок, который она могла бы поучить за нанесение тяжких телесных повреждений. Так что ей в некотором роде повезло, она могла провести в тюрьме десять лет. Конечно, могло быть и меньше, но тем не менее. И теперь моя мать в лечебнице. Уже десять лет. И ей лучше. Она спокойна, принимает лекарства. Я работал с адвокатом по ее делу, и он сказал, что уже в следующем году она сможет выйти.

Он выглядел подавленным.

— Но пока она в больнице. И я хотел бы побыть с ней на Рождество, но не знаю, захотела бы ты провести праздник в таком месте.

Я почувствовала, как меня накрывает волна сострадания. Да, несмотря на то, что Райан пережил, он не ожесточился. Он по-прежнему был человеком. Я взяла его за руку и погладила.

— Теперь ты все знаешь. Все. Все плохое, страшное и мерзкое.

— Тс-с-с. Все нормально. Ведь есть же и хорошее.

Он вздохнул.

— Итак, ты останешься со мной?

— Конечно. Разве были сомнения?

Райан улыбнулся.

— Ох, к которому часу мы должны быть у твоих родителей?

— После четырех.

— Сейчас только одиннадцать. Чем бы ты хотела заняться в ожидании?

— Ну, есть идея.

И мы занялись любовью.

Глава 30

Дом моих родителей был вымыт до блеска. В их понимании это означало просто расставить вещи по местам, но в гостиной все еще пахло собачьей мочой. Моя мама была в маленькой кухне, колдовала над рождественским угощением. Отец сидел в гостиной и смотрел DVD.

Райан сразу же направился в кухню, помочь. Я уселась рядом с отцом. Он смотрел фильм о Джеймсе Бонде. Типично. Я хотела традиционный сочельник с колокольчиками и рождественской музыкой, а мой отец смотрит сагу про Бонда.

Но я воспрянула духом, когда папа сказал, что скоро начнется «Щелкунчик» с Михаилом Барышниковым на ПБС, и они будут его смотреть. А еще папа хотел включить «Бостонских поп-звезд». Вот это было по мне. Я вспоминала сочельники, которые проводила в доме тети. Вернувшись домой, мы всегда смотрели «Щелкунчика» с Барышниковым, которого я считала великим танцором.

— А где Сью? — спросила я.

— Твоя сестра в другой комнате, как обычно.

— Ну, надо ее позвать. Хочу, чтобы она тоже была.

Мама набрала ее номер на телефоне. Я закатила глаза. Моя семья — это что-то с чем-то.

Райана все это смешило.

Ужин был прекрасен. Райан снова принес остальным подарки, даже более эксцентричные на этот раз. Сестре он купил цифровую камеру с длиннофокусной линзой. Он помнил, что Сью любит фотографию. Для мамы — красивое ожерелье с голубыми аквамаринами. Отцу — годовой абонемент в картинные галереи города и часы «Ролекс». Я знала, что отец совсем не против ходить на выставки в одиночестве, так что он не удивился тому, что билет подарен только ему. Я видела, что ему понравился подарок. Но часы его не впечатлили. Мой отец — не фанат «Ролексов». Но тем не менее, он горячо поблагодарил Райана и за часы.

Моя семья снова и снова благодарила его и говорила, как понравились подарки. А я почувствовала себя неловко. Что они могли ему подарить? Пару брюк и рубашку. Я сама помогала выбирать их в «Коле». Моя сестра подарила ему купон на пятьдесят долларов в «Ниман Маркус». (Примеч. сеть магазинов одежды американского дизайнера).

Я надеялась, они не покажутся ему скучными.

Я вздохнула.

Мне стоило остановить Райана, и сказать ему, чтобы он не тратил деньги. Это было так неловко.

Я купила Райану кофемолку и кофемашину новой марки. Кажется, только этого в доме не хватало. Все обошлось почти в 200 долларов — гораздо дороже, чем я могла бы раньше себе позволить. Но теперь я могла.

А его подарком была половина его гребаного дома.

О, да. Он стоит 100 миллионов. Так что успокойся, Айрис.

После ужина Райан и отец стали досматривать фильм, а я заговорила с мамой.

— Он не должен был все это покупать, — сказала она. — Мне так не по себе.

— Я знаю. Но он богат. Ему все равно. Если есть деньги, значит, надо их тратить.

— Мое ожерелье просто прекрасно. Я видела такое в «Тиффани».

Я сама подарила маме куклу Барби, правда, не ограниченного выпуска. Отцу — книгу, на которую он давно посматривал, и хороший кофе. А сестре купила ожерелье из фальшивого жемчуга со скидкой 70%.