Хоуп Макинтайр - Как соблазнить призрака

– Заскочила на секундочку. Привезла вон ту маленькую статую, – она указала на крошечного каменного херувима рядом с почерневшим кустом. А я и не замечала его. – Я работала в саду в Дорсете и нашла его там. Хозяева сказали, что он им больше не нужен. Я подумала, что он будет прекрасно смотреться у купальни для птиц в саду вашей мамы. Могу поклясться, что звонила вам и сказала, что завезу его.

– Нет, вы не звонили, Фелисити. – Я хотела добавить, что она никогда не звонит перед приходом, но не стала. У Фелисити была привычка являться без предупреждения, в самое неподходящее для работы в саду время. Только представьте, вы, полуобнаженная, возлежите на газоне, принимаете солнечные ванны, и тут появляется Фелисити с мужиками, которые начинают рыть вокруг вас ямы. – Во сколько вы приехали сюда? И во сколько видели Анжелу? А она вас видела?

– Не думаю, что она видела. Шторы были закрыты. У нее был гость, мужчина. Они ушли вместе. Тогда я и увидела ее. Я уже вышла на улицу. Это было около половины пятого, без четверти пять, возможно.

Миссис О'Мэлли не упоминала, что с Анжелой был мужчина. А что сказал Макс Остин, я не помнила.

Мы вошли в дом. Мама осталась в быстро разбираемой кухне, а я поднялась в кабинет подумать о работе. Мне нужно начать книгу, а суматоха и ремонт в доме меня задерживают. Иногда я вставала с постели, шла к столу и начинала писать до того, как испарится драгоценное вдохновение раннего утра и свежесть в голове. Отныне мне придется запирать дверь в маленькую комнату рядом со спальней, которую я нарекла новым кабинетом. Как только Томми завалит своими вещами весь пол в моей спальне, он без зазрения совести вторгнется в мое рабочее пространство. Я уже представляла, как пишу, погрузив ноги в кучу футболок, покрытых коркой высохшего пота. Возвращаясь с утренней пробежки, он всегда бросал их там, где снимал.

Я позвонила Максу Остину, чтобы рассказать ему о Фелисити, но его не оказалось. Не было и Мэри Мехты. Что ж, они сами виноваты, что не позаботились о том, чтобы мне было легко сообщать им жизненно важную информацию. Ни один. Я переписала пленки Сельмы, но вместо того чтобы почувствовать свою значимость, начала считать себя лишней. Сельме не нужен автор-«призрак». Она излагала свои мысли коротко и ясно, и улучшать тут нечего. Конечно, я могу свести материал воедино, но за исключением этого я не понимала, зачем нужна ей.

Мне потребовалась всего минута, чтобы это понять – я обманываю себя. Я точно знала, зачем она меня наняла. Она доверилась мне, я была нужна в качестве громоотвода между ней и Баззом. У меня нет выхода. Я не могу покинуть ее в беде. Но как поступит Сельма, если узнает, что человек, которому она доверилась, уже ее предал?

Весь день я сходила с ума от беспокойства, а около шести явился Макс Остин. Я была потрясена. С тех пор как мы виделись утром, он успел сделать очень дорогую стрижку. Во всяком случае, мне так показалось, хотя я вовсе не специалист по мужским стрижкам. Томми не слишком часто позволяет себе такое. Забирая у него пальто, я заметила, что он еще и переоделся. Он был в штатском, но выглядел весьма элегантно в темно-серых брюках и черном свитере с высоким воротником. На миг я разозлилась. Надо же, я стираю его белье, поскольку у него якобы нет свободного времени, чтобы заняться этим самому, а он все это время делает модные прически и наряжается. А вдруг у него свидание? Может, он едет за женщиной, которая положит конец его одиночеству вдовца. При мысли об отношениях, которые будут разворачиваться следующие несколько недель, я тут же остыла. Но не собирается же он явиться на свидание с бельем? Это неромантично.

Он пристально смотрел на меня, и неудивительно. Бог знает сколько я стояла перед ним, фантазируя про его личную жизнь. Если честно, я очень падка на вдовцов, правда, те, которых мне жалко, обычно сморщенные седые старики, недоуменно бредущие по улице. Надо же, любимая жена, с которой они прожили лет пятьдесят, вдруг их покинула.

– Ваше белье еще в сушилке, – бросила я через плечо, поднимаясь по лестнице. – Если не возражаете, поднимемся ненадолго в мой кабинет. Скоро он станет единственной комнатой в доме, в которую безопасно входить. Мне надо вам кое-что рассказать. – Я вдруг смолкла и повернулась к нему. Он стоял на лестнице позади меня. Довольно необычно смотреть на него сверху вниз. На самой макушке у него была крошечная лысина. – Я забыла предложить вам выпить. Что вы хотите? Или вы на службе?

Он улыбнулся.

– Нет, я не на… э-э-э… службе, – Макс говорил так, словно это не имеет значения. – Я пришел забрать белье. А пока мы ждем, когда ваша сушилка закончит работу, я с удовольствием выпью виски с водой, полный стакан. Спасибо. Знаете, – продолжал он, и его унылое лицо оживилось. – В прошлом году у нас было одно дело. В сушильной машине мы нашли труп женщины. Мы вычислили этого типа и отправились к нему домой, чтобы арестовать. Он только ее разрезал. Швырнул все в сушилку – вместе с бельем – и включил. Потом бросился наутек. Можно подумать, сообразил, что вся одежда станет красной. Это была «Миле». Сэди всегда говорила, что это самые лучшие сушилки.

Я не могла пошевелиться. Он хоть представляет, какое воздействие окажут на меня эти страсти? Я точно знала: ближайшие шесть недель, перед сном, меня будет преследовать образ вертящихся в барабане окровавленных частей тела. Неужели он собирается продолжать в том же духе? Так вот чего следует ожидать от детектива вне службы? Если так, пусть уходит прямо сейчас.

Он увидел мою гримасу и стушевался:

– Простите. У вас больной вид. С вами все хорошо? Сэди всегда любила слушать кровавые подробности. Хотя некоторых людей они очень пугают.

– Вам приходится иметь дело с такими вещами каждый день, – сказала я, наливая себе больше виски, чем ему. А ведь я не пью виски! – Ума не приложу, как вы все это выносите. Что вас держит на такой работе?

Он удивленно взглянул на меня:

– Откровенно говоря, именно это. Чем хуже состояние трупа, тем сильнее мне хочется поймать ублюдка, который это сделал. Моя работа – ловить людей, совершающих такие зверства. Так они будут наказаны, а я хочу это видеть. Они – мразь.

– Что, все они? – Он говорил так пылко, что я встревожилась.

– Большинство. Работа невеселая, но я никогда не жалел о том, что стал детективом. Никогда! – прибавил он, словно испугался, что я ему возражу. – Из нашей семьи я первым пошел учиться в университет. Все думали, что я сбрендил, но когда я поступил на службу в полицию, диплом мне очень помог. Благодаря ему я быстро продвинулся по карьерной лестнице и стал детективом раньше своих коллег. Им это не понравилось, но игра стоила свеч. Каждый раз, когда я сажаю преступника в тюрьму, я очень счастлив. Очень счастлив. – Он перепрыгнул две последние ступеньки, словно для пущей выразительности. – Ну, так что вы хотели рассказать?