Исчезнувшая - Кира Романовская
Полина третий раз решила сесть за руль авто, которое стояло в подземном гараже. Первый раз, она села и поняла, что ей некуда ехать. Второй раз пришлось, чтобы успеть везде в Новый год. Третий раз она уже уверенно вела авто и ее не тошнило, но под ложечкой сосало жутко. От какого-то дурацкого седьмого чувства, которое в итоге подтвердилось.
Теперь Леонида лежала в больнице, в день последнего заседания суда ей тоже должны были вынести вердикт, смогут ли ей сделать операцию или придётся доживать с таким поломанным сердцем. Хотя, наверное, никто под конец жизни не остаётся с этим целым органом, кто-то да разобьет, даже если хозяин о нём очень заботился.
*****
— Я не останусь здесь! Я хочу умереть дома! — стучала клюкой по полу Леонида. — В своей кровати, на своих шелковых простынях!
— Это случится очень скоро, — робко возразила Полина, сидя рядом с ней в кабинете главврача. — Скорая не доедет, вы далеко живете.
— Значит, арендую частную, если захочу! Всё, выписывайте меня! Я еду домой!
Врачу ничего не оставалось, как выписать вздорную бабку умирать по месту прописки. Он дал её дочери длинный список рекомендаций, который Полина изучила вдоль и поперек, потому что приняла для себя решение, что одну она эту женщину не оставит. Под ложечкой всё ещё нещадно сосало.
*****
Полина поселилась в гостевой комнате особняка, поближе к опочивальне Леониды. Гостья запаслась тёплыми вещами из дома и стала следить за здоровьем больной, хотя она её и не просила. Так и сказала ей в больнице:
— Если оставишь умирать одной — значит заслужила. Спасибо, что была в моей жизни и позволила ещё немного в ней побыть. На мои похороны никого не приглашай, и я тоже хочу кремацию. Что-то воодушевилась на твоих похоронах.
Было что-то в этой злой старушке, что заставляло Полину улыбаться её чёрным шуткам и даже брани, поэтому она с ней осталась. За Леонидой ухаживала медсестра-сиделка, которая жила здесь же в особняке около полугода. Кроме неё из прислуги в доме остался водитель, горничная, которая одновременно была поварихой. Остались самые стойкие.
Полина проводила с Леонидой время также, как и с Надей, только пожилой леди больше нравилось смотреть старые фильмы. У неё в комнате был большой телевизор на стене. Полина усаживалась в кресло, подкладывала подушки под спину больной на кровати и они вместе смотрели кино.
Леонида иногда что-то рассказывала, хрипло смеялась, а Полина просто была рядом. День за днём. Каждый из них она звонила двум мальчикам, потом сиделке Нади, которую для неё наняла, чтобы та была с ней четыре раза в неделю. Так Полине было спокойнее. С Надей она говорила по видео, и когда девочка слышала её голос, она всегда улыбалась.
Леониде не становилось лучше, хотя по словам врача, лекарства должны были облегчить её состояние. Медсестра ставила ей системы, делала уколы, и тихим шёпотом говорила Полине, что больной осталось недолго.
*****
В этот день Полина всерьёз задумалась отправить Леониду в больницу насильно, ей не нравилось её дыхание. Медсестра вошла в спальню больной как обычно после обеда и начала ставить капельницу, готовила уколы. Полина спустилась вниз, чтобы приготовить себе обед, ей не нравилось, как готовит горничная. Это явно не её работа.
Полина налила себе чашку кофе на кухне и пошла бродить по дому, чтобы размять тело. В гостиной она уже была, отправилась дальше, заглянула в комнату непонятного назначения, где все предметы мебели были также накрыты простынями. Полина поглазела в окно, попивая крепкий напиток, увидев вдалеке у машины, разговаривающих между собой горничную и водителя. Они о чём-то спорили.
Полина обернулась и решила идти шастать дальше, пока никто за ней не ходит по пятам, как эта странная горничная, которая вечно смахивала пыль и натирала паркетные полы воском, когда бы Полина её не увидела. По дороге она споткнулась о ковёр и, чтобы не упасть задержалась за какой-то столик, стянув с него простыню. Она ожидала увидеть под ней искусный предмет мебели, но там оказался дешёвый масс-маркет. Полина огляделась вокруг — шторы из бархата, ковёр персидский, а столик из Икеи?
Она заглянула под другие простыни и обомлела — под половиной из них была антикварная мебель, а под другой выставка народного мебельного хозяйства начинающих мебельщиков. В гостиной то же самое. У Полины участилось сердцебиение, пересохло во рту, она похлопала себя по карманам — телефон забыла в спальне Леониды.
Она бежала наверх, перепрыгивая ступеньки, и проклиная Леониду, которая отказывалась перебираться на первый этаж и предпочитала изводить водителя, который помогал ей перемещаться между этажами. Вбежав в комнату, Полина будто застала медсестру за чем-то непристойным. Она отпрянула от больной и нервно растянула губы в улыбке, но глаза были напуганы.
— В-вы меня напугали...
Полина сдула локоны волос со лба, обошла постель, на которой дремала Леонида и взглянул на поднос, где лежала пустая ампула — без этикетки. Полина взяла её в руки и поднесла к носу, глядя на медсестру.
— Это физраствор, — выпалила медсестра.
— А физраствор это ведь соль и вода?
— Да.
— Это тоже физраствор? — кивнула Полина на систему, которую поставила медсестра больной.
— Д-да.
Полина вытащила из руки Леониды катетер и откинула в сторону.
— Много соли вредно, — прищурилась Полина и начала медленно двигаться в сторону женщины в белом, за спиной которой на подоконнике под книгой лежал телефон Полины. — Соль и вода не пахнут по отдельности, но пахнут при смешивании резким запахом?
Медсестра побледнела и метнулась к двери, Полина преградила ей путь и завязалась потасовка. Женщина в белом халате была шире в костях и богаче на дамские прелести, но Полина дралась за жизнь, а она, видимо, за деньги. Полина оседлала в итоге соперницу и придала её руки к полу, нависая сверху над её лицом:
— Что ты ей вколола?! Что? Говори! Сколько у нас есть времени?!
Женщина под ней заплакала, пытаясь выбраться из захвата, но Полина крепко держала её.
— Поля, сзади! — раздался хриплый крик Леониды.
Она не успела, получив сильный удар по затылку. Последнее о чём Полина подумала, что для её бедной черепушки этот удар последний...
