Я спереди! - Мари Секстон

голоса соответствовала ужасному комку в моем горле.

— Я постараюсь, Дом. Я не буду давить на тебя, как делал раньше. Я буду держать свои руки при себе. Я...

— Это не имеет значения, — сказал он. — Не важно, насколько осторожными мы будем, мы оба знаем, что это случится снова.

— Хорошо. — Я постарался, чтобы мой голос перестал дрожать. — Что именно это значит? Объясни мне по буквам.

— Я больше не могу тебя видеть.

— Совсем? — спросил я.

На мгновение воцарилась тишина, а затем он произнес так тихо, что я едва расслышал:

— Совсем.

Мое сердце сжалось. Я почти ожидал этого, но почему это должно было быть так больно?

— Ты обещал, — сказал я, и у меня перехватило горло. — Ты обещал, что больше не бросишь меня.

— Я знаю, — сказал он. — Прости.

Связь прервалась. Я сидел в ошеломленном молчании, пока не подошла Мисс Присс и не мяукнула на меня. Она последовала за мной на кухню. Я налил себе изрядную порцию бурбона и стоял, уставившись на него, надеясь, что это поможет. Зная, что это не поможет.

Я вылил его в раковину и лег спать.

На следующее утро в холодном голубом небе сияло обманчиво яркое солнце. Дул резкий и зверски холодный ветер. Я провел день как в тумане, чувствуя себя потерянным, но не зная, как это исправить.

Мне нужен был Дом. Я раздумывал, не позвонить ли ему. Я подумывал о том, чтобы встретиться с ним лично. Я думал обо всем, что мог бы сказать, что это была ошибка, что мы созданы друг для друга, что мы можем не торопиться, что мы можем вместе поговорить с Наоми и убедиться, что она не против, но, в конце концов, я ничего не сделал.

Я отработал свою смену и, как в тумане, поплелся домой. Я поборол желание выпить бурбона и вместо этого заварил огромную чашку чая, а затем сел за работу, хотя с трудом мог сосредоточиться на словах, лежащих передо мной. Когда зазвонил мой телефон, я сбросил всю стопку бумаг на пол, спеша ответить.

Это должен был быть Дом. Он бы извинился, а я бы еще раз пообещал держать свои руки при себе, и все было бы хорошо.

Пока это не повторилось снова.

— Алло?

— Ламар? Слава богу, ты ответил.

Это был голос не Дома. Это было единственное, что зафиксировал мой мозг. Меня захлестнуло разочарование.

— Извини?

— Я так боялся, что ты не ответишь. Милый, мне нужно с тобой поговорить.

Будучи ребенком, выросшим на суше, я никогда не понимал, что такое приливы. Никто не объяснил мне, что они бывают постепенными. Я впервые побывал на пляже во время семейного отпуска, когда мне было семь лет. Я вспомнил, как моя мать небрежно указывала на линию прилива, прямо над нашими головами, и я удивился, как она может быть такой спокойной, когда наша смерть была так близка. Я представлял, как мы наивно играем в прибое, а потом одна огромная волна обрушивается на нас и погребает под собой.

Вот что я почувствовал, когда снова услышал голос Джонаса. Как будто меня отвлекли осколки ракушки и выброшенные на берег медузы, и я не видел своей гибели, пока она не настигла меня.

— Ты здесь? — он спросил.

— Здесь.

Я опустился обратно на диван, мои руки дрожали. За последние несколько недель мне удалось выбросить его из головы, но теперь все вернулось. Я слишком ясно помнил, как приятно было находиться в его объятиях. Я так хотел, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, обнял меня и сказал, что все снова будет хорошо.

— Я так сильно скучал по тебе, Ламар.

— Я тоже скучал по тебе, — сказал я, но это было в лучшем случае полуправдой.

— Оливия и я, мы… мы больше не вместе.

Я представил себя на дне моря, и пузырьки медленно поднимаются с моих губ на поверхность. Подняв глаза, я смог разглядеть расплывчатое изображение Джонаса, протягивающего мне руку. Предлагая отвести меня в безопасное место.

— Что? — Спросил я не потому, что не слышал, а потому, что в это было так трудно поверить.

— Все кончено. Мы уже подали на развод. Дорогой, вернись. Пожалуйста, возвращайся домой. Все может быть так, как ты всегда хотел.

— Мы действительно можем быть вместе?

— Клянусь. Только мы вдвоем. Мы вместе снимем квартиру в городе. Мы наверстаем все то время, что потеряли.

Я закрыл глаза и глубоко задышал, захлебываясь соленой водой, пытаясь разобраться в своих чувствах. Он предлагал мне все, о чем я когда-либо мечтал, но я не решался протянуть руку и взять это.

— Скажи мне, что ты вернешься домой, — сказал он, когда я не ответил.

— Я не знаю. — По моим щекам текли слезы, хотя я и не осознавал, что плачу. Я быстро смахнул их. — Сейчас середина семестра, и только что ушел другой преподаватель.

— Это не твоя проблема, Ламар.

Я подумал о своих учениках. Будут ли они скучать по мне? Я подумал о Наоми.

— А как же Терренс? — спросил я.

— Позволь мне беспокоиться о нем. Просто скажи, что ты вернешься.

— Самое раннее, когда я мог бы приехать, это декабрь. Когда закончится семестр.

— Я могу подождать. Я найду нам жилье. Может быть, небольшой лофт рядом с Районом дизайна или Оук-Лоун. Тебе бы это понравилось?

В мансарде, где он ждал бы меня. После стольких месяцев просьб и упрашиваний он, наконец, стал бы моим. Вот только...

— Что случилось? — спросил я.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты решил уйти от нее сейчас, спустя столько времени? Почему не летом, до того, как я уехал?

Он колебался.

— Ламар...

— Ты порвал с ней или это сделала она?

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Просто ответь мне. Ты бросил ее или все было наоборот?

Я услышал его сдавленный вздох разочарования.

— Почему это важно?

Это был единственный ответ, который мне был нужен. Иллюзия исчезла. Он не был моим спасителем. Он был морем, которое топило меня под своим весом.

— Это важно, потому что в этом разница между тем, кого ты любишь больше всего, и тем, кем ты готов довольствоваться.

— Это не так.

Но это было так. Я знал это и без слов. В глубине души я всегда это знал.

— Я не уйду из Коды, — сказал я, и даже сам удивился тому, насколько твердым был мой голос, когда я это произнес. — Теперь у меня здесь есть дом. И друзья. И... — Я колебался. — Новый любовник.

Он застонал, издав мучительный, животный звук, и я продолжил,