Я спереди! - Мари Секстон

Троя Фаулера в продуктовом магазине, я застыл, как олень в свете фар, сердце бешено колотилось, а руки тряслись. Но когда он повернулся в мою сторону, его взгляд скользнул мимо меня без намека на узнавание. Я согласился на его работу, но мне показалось, что он не узнал меня в лицо.

Либо так, либо он был чертовски хорошим актером.

Я сообщал Мэтту о каждом новом происшествии, в том числе и о том, что видел Троя, но из-за ограниченных ресурсов отдела полиции в маленьком городке от этого было мало толку. Он смог сообщить мне, что звонки продолжались с одноразового телефона где-то в Коде. Сообщения пришли с одного и того же номера, а письмо Лили было отправлено по почте со штемпелем «Кода».

Не совсем свежие новости.

— Даже Полиции Майами не приходилось иметь дело с мобильными телефонами, — сказал я Мэтту. Он не засмеялся. Я знал, что он расстроен своей неспособностью остановить преследование, но не мог держать на него зла. Я начал постоянно отключать звук на своем телефоне. Я удивлялся, зачем я вообще взял на себя труд носить его с собой. Единственный человек, которого я хотел услышать, явно оставил меня позади.

Хэллоуин наступил и прошел. Я безумно скучал по Доминику, но не стал его беспокоить. Как бы сильно я его ни хотел, я не собирался нарушать молчание. Это должно было исходить от него. Я внимательно наблюдал за Наоми, надеясь найти хоть какую-то подсказку о том, что происходит, но так и не осмелился спросить напрямую. Ближе всего я подошел к этому в тот день, когда она появилась в моем классе с каскадом черных волос, выкрашенных в ярко-синий цвет.

— Выглядит неплохо, — сказал я ей.

— Спасибо, мистер Франклин, — сказала она, гордо вскинув голову, так что ее длинные голубые локоны закачались взад-вперед. — Мне нравится.

— Что сказал твой папа?

— Он просто взбесился.

У меня возникло ощущение, что ее определение «просто взбесился» сильно отличается от моего. Я не мог представить, чтобы Доминик делал что-то большее, чем жаловался на ее недальновидность.

— По крайней мере, теперь это подходит к твоим бровям.

— Я знаю, верно? Вам следует сказать ему, что он слишком остро реагирует. Держу пари, он бы вас послушал.

Я был уверен, что она ошибается, но не стал ее поправлять.

В последний день Лейлы вечеринки не было. Мне было неприятно видеть, что моя единственная школьная подруга уезжает без каких-либо фанфар, но она пробыла в школе недостаточно долго, чтобы вызвать настоящий дух товарищества у наших коллег-учителей. Мне пришло в голову, что мой отъезд прошел бы так же спокойно, если бы я решил вернуться к Джонасу. В конце дня я просто обнял ее на прощание.

И на этом все.

По дороге к машине я проверил свой телефон, скорее по привычке, чем по какой-либо другой причине. Я был удивлен, не обнаружив ни одного пропущенного звонка. Сообщений тоже не было. Впервые за долгое время мой преследователь ни разу не связался со мной. Казалось, что наказание, которому я подвергался последние несколько недель, было отменено, по крайней мере, частично. Я вернулся домой в хорошем настроении.

Оно закончилось в ту же минуту, как я открыл входную дверь.

Мой преследователь не удосужился позвонить, потому что был занят у меня дома.

Вся моя посуда лежала разбитой на кухонном полу. Содержимое гардероба было разбросано по всей комнате. Мои занавески и диван выглядели так, словно по ним прошлись гигантским ножом. Мой маленький телевизор с плоским экраном был сорван со стены и брошен на пол. Нераспакованные коробки были перевернуты. Горы книг превратили мой коридор в полосу препятствий.

— Мисс Присс! — Позвал я, направляясь в спальню. Мое сердце бешено колотилось. Беспорядок был и так ужасен, но если бы он обидел мою кошку...

Мяу.

Он доносился из гостевой спальни, которая была в полном беспорядке. Большинство моих нераспакованных вещей были сложены в коробки на небольшом пространстве. Казалось, что все они были вскрыты и вывалены на пол, а затем растоптаны для пущей убедительности. Пол был завален грудами книг, бумаг и фотографий.

Мяу.

Я перешагнул через разбитые компакт-диски и их футляры. Когда я пробирался через беспорядок, я мельком увидел лицо Джонаса — селфи, которое мы однажды сделали в моей квартире. Он все еще улыбался. Моя половина картинки была оторвана и разорвана на мелкие кусочки.

Мяу.

— Мисс Присс?

Мяу.

На полу валялись выпотрошенные выпускные альбомы моей старшей школы, страницы были разбросаны в дальнем конце комнаты, как огромное конфетти. В конце концов, я нашел Мисс Присс, прятавшуюся в углу, съежившись за гладильной доской, которая была опрокинута набок.

— Мисс Присс, с тобой все в порядке? — Я подхватил ее на руки. Беглый осмотр не выявил никаких признаков травм.

Мяу.

— Я знаю.

Я отнес ее по коридору в свою спальню, которая выглядела именно так, как я и ожидал. Моя одежда была разбросана по всей комнате. Повсюду валялись пустые ящики. Мои новенькие постеры с фильмами были сорваны со стен, оставив после себя несколько потрепанных квадратиков, которые все еще свисали со скотча. Я был безумно рад, обнаружив, что коврик рядом с моей кроватью цел.

Я достал сотовый телефон, просмотрел свои контакты и набрал номер Мэтта.

— Это должно его порадовать, — сказал я Мисс Присс.

Мэтт, как я заметил, не стал утруждать себя такими глупыми любезностями, как «привет», когда снял трубку.

— Ламар, — сказал он. — Что случилось?

— У меня проблема.

Мэтт приехал всего через пять минут и провел больше часа, расхаживая по моему дому, фотографируя и еще раз проверяя каждое окно и замок.

— Ты уверен, что ничего не пропало? — спросил он, по крайней мере, в третий раз.

— Почти уверен.

Мы обошли весь дом и оказались на кухне. Мэтт прислонился к стойке и скрестил руки на груди.

— На данный момент нет сомнений, что у этого парня есть ключ.

Я кивнул, массируя виски, пытаясь отогнать головную боль.

— Знаю.

— Каким образом? — Спросил Мэтт.

— Я не знаю. Как я тебе уже говорил, я сменил замки, как только переехал.

— Разве ты не менял их в прошлый раз?

Я едва мог встретиться с ним взглядом.

— Нет.

— Почему нет? — спросил он низким и опасным голосом. — Я специально сказал тебе сменить замки.

Я нахмурился, чувствуя себя непослушным ребенком.

— Я знаю, но я, правда, не думал, что кто-то был внутри.

Он нахмурил брови, глядя на меня. У меня было ощущение, что он едва сдерживается, чтобы не выругать меня за мою наивность.