Его Мишень - Евсения Медведева

– Я не помню!

– А Люся?

– За ней пришёл шкапчик и унес в неизвестном направлении, а меня забыл, – подруга топала ножкой и так жалостно хныкала, с ужасом оглядываясь на Геру. – Герман Львович…

– Я могила, Ника… Ты помогла мне, я помогу тебе, – договорить не успел, как перед нами затормозил чёрный мерин. – Езжай домой, потом разберёмся.

– А вдруг меня изнасиловали, и я пока просто этого не поняла? – охнула она, обнимая меня за шею.

– Ага… Поэтому у тебя засосы на шее, животе и…

– Замолчи! – запищала Ника и рванула неисправную молнию, чтобы спрятаться от моего взгляда, осматривающего весь масштаб катастрофы.

– Насильники же первым делом засосы на лобке оставляют! Где твои трусы? – шептала я, не учтя момент, что мы на пустом паркинге, и звук тут живет своей жизнью. Гера откровенно хмыкнул и пошел к водителю, чтобы поскорее отряхнуть уши от ненужной ему информации.

– Мишина, очень много вопросов! Особенно при посторонних! – Вероника причесала волосы как могла и, нацепив солнечные очки, мгновенно преобразившись, поплыла в сторону мерина. – Герман Львович, моё мерси вам…

– Рад служить, Сквознячок, – смеялся Герман, открывая для нее заднюю дверь авто. Ника улыбалась своей ослепительной улыбкой, даже не думая впадать в истерику по поводу своего школьного прозвища, которое терпеть не могла. – Ксюша, давай шевели ножками, пока из лифта ещё кто-нибудь не выскочил.

– Прости, – смотрела вслед выезжающей с паркинга машине, чувствуя дикое желание догнать и выпытать подробности у подруги. – Попадется она мне на свадьбе!

Как только я переступила порог квартиры, в нос ударил его фирменный аромат и по спине закрутили мураши. Начала откровенно осматриваться, потому что тем утром я была сама не своя, носясь из угла в угол, как зомби.

– Я буду в кабинете, а ты можешь собираться. Квартира полностью в твоём распоряжении, – Гера привычным жестом шлепнул меня по заднице, на ходу отвечая на телефонный звонок, и скрылся в дальней комнате, чуть прикрыв дверь.

– Кофе будешь? – крикнула я.

– Было бы здорово.

Бросила сумку, сняла туфли и пошла бродить по первому этажу. Планировка была похожа на жилище Царёва, но вот интерьер… Ладони вспыхнули неконтролируемым желанием внести правки, чтобы стереть необжитость, добавить красок и тепла домашнего уюта. Но понимала, что не мой это дом, да и Герман обозначил предельно четкие границы нашего общения.

Чёрт… А что будет после?

Потому что сейчас у меня полное ощущение, что после этого тайфуна под названием «Гера» жизни нет…

Глава 34.

Мысли эти были горькие, оседали на кончике языка перчинкой, не давая сменить их вялое течение к неминуемому обрыву. Гера не обижал, просто говорил правду, собственно, как при первом знакомстве.

– Дурында, – щелкнула кофемашиной и стала искать чашки. Мысль, которую я поймала, была пугающей, дикой и странной.

А по рукам побежал холодок. Неужели я думаю о нём, как о своём мужчине? Нет, не мой он… И я не его. Таблетка от глупости, действие которой скоро закончится, да и я наскучу ему своими проблемами. Ему ж, наверное, нормальная нужна… А у меня дыра в башке и ворох воспоминаний, оказавшиеся иллюзией.

Взяла кофе и пошла в кабинет, уж очень было интересно осмотреть его логово до конца. Толкнула ногой дверь и на цыпочках вошла. Комната была тёмной, камерной, окутанной книжными стеллажами от пола до потолка. У окна стоял дубовый стол, заваленный папками и ежедневниками. Герман лениво покачивался в кожаном кресле и курил, забросив ноги на лакированную поверхность. Рубашка была расстегнута, галстук устало свисал с подлокотника. При моем появлении он пропустил странную улыбку, бросил быстрый взгляд на часы, а потом шумно выдохнул и сбросил ноги со стола, махнув рукой себе на колено. Второго кресла в кабинете не наблюдалось, очевидно, гостей здесь никогда не было, но это и не удивительно.

Поставила чашки и села на край стола, проигнорировав его приглашение. Герман поджал губы, дёрнул бровью и как ни в чём не бывало продолжил говорить по телефону.

– Нет, Петр Геннадьевич, вы категорически не правы. Мы не предоставляем услуги частично, – Гера сделал глоток, поставил чашку и так по-хозяйски подхватил мою ногу, забрасывая её себе на колено, сдвинул край платья, оголяя колено и стал беззвучно покрывать поцелуями. – Я всё делаю на полную катушку и в жизни, и в бизнесе.

Каждое его касание простреливает разрядом тока моё тело, становлюсь безвольной, слабой и жадной… Такого со мной ещё никогда не случалось. Секс с мужем был нежным, быстрым и таким нормальным, что ли… Обычным. Хотя, откуда мне это знать? А то, что делает со мной этот мужчина с жгучим взглядом карих глаз – ни под один формат нормальности не попадает. Он ненавидит эти шаблоны. Рушит рамки, правила и условности, потому что жить хочет. Но самое страшное, что рядом с ним самой жить хочется. И страшно не потому, что не знаю, как, а потому что без него просто не знала зачем. А теперь знаю…

Слышала, как тяжелеет его дыхание, видела поволоку в темнеющих глазах и наслаждалась. Внутри все сжималось, трепетало, а по ногам разливалось тепло. Он поглаживал ноги, отрываясь лишь на глоток кофе, а потом снова начинал свою пытку…

– Я в душ, – шепнула и соскочила со стола, чувствуя прожигающий мой затылок взгляд. Хотелось, чтобы он все бросил и пошел следом? Хотелось…

Стиснула зубы, подхватила сумку и отправилась искать ванную. Как бы ни пыталась, но женских следов так и не обнаружила. Комнаты на первом этаже были пустые, стерильные. Казалось, что в них никто и никогда не заходил, поэтому мое чувство брезгливости тут же успокоилось, утянув за собой внезапно разыгравшуюся ревность. Дура…

Собралась я быстро, довольно осмотрела свое кружевное обтягивающие платье с открытой спиной, взбила волосы у корней, прошлась помадой и вышла из гостевой комнаты. Герман на ходу надевал рубашку, не отрывая от уха свой треклятый телефон, но, увидев меня в гостиной, замер. Он открыл рот, шпаря меня своим взглядом от головы до ног.

– Все, Лёня, отбой. Утомил ты меня, – прохрипел он и убрал телефон в карман брюк. – Может, ну его, Царёва этого? Пусть женится один?

– Гера! – взвизгнула я, когда он прыжком дикого гепарда очутился около меня, аккуратно, чтобы не измять платье, прижав к себе. – Саша уже пять раз звонил! Мы и так пропустили две репетиции из трёх.

– Две? – Гера закатил глаза, поцеловал меня в открытое плечо и пошел одеваться. – Мне иногда жаль Катерину. Кажется, она плохо понимает, за кого так поспешно