Его Мишень - Евсения Медведева

душили меня изнутри, они убивали, отнимая по крупице чувство лёгкости.

– Кыш… – расхохотался Гера, и последнего, очевидно, самого смелого мальчишку сдуло от машины. Он открыл дверь, забросил на заднее сидение мою сумку. – Ты кого-то потеряла?

Я закатила глаза, понимая, что от него ничего не утаить. Гера усмехнулся, внимательно смотрел за мной, обходя машину, а сев в салон, снова стрельнул взглядом.

– Ну? Давай, Мишель, как водочку, залпом… Хоп – и рассказала всё товарищу прокурору, а я тебе маринованный огурчик и хлебушек бородинский дам на закусь.

– Я познакомилась с мальчиком, – сцепила пальцы в замок, не понимая, почему так нервничаю под его взглядом.

– На молодую кровь потянуло? – Гера заиграл бровями и рванул с парковки, помахав мальчишкам рукой на прощание.

– Очень смешно! Гера, ему десять лет, родители погибли в пожаре. Егорка очень хороший мальчик, попавший в детский дом. Я понимаю, что наша встреча не случайна, но не знаю, как ему помочь.

– А-а-а… – Гера так сладко улыбнулся. Губы его растянулись мягко, без единого намека на издёвку.

– Что – «а-а?

– Когда сердце открывается, Сень, в него попадает море эмоций, без которых ты могла жить раньше. Они тебя не трогали, потому что просто не могли достучаться, а теперь всё иначе. Это в некоторой степени шок, ты словно попала на другую планету, где чистый воздух, а цветы источают сладкий аромат. И, как следствие, появляется тяга помогать. Это естественный цикл природы. Ты заполняешь открывшуюся пустоту внутри и стараешься поделиться излишками любви.

– Что ты хочешь сказать?

– Ксюша, просто продолжай ходить не сеансы, – Герман ловко лавировал между машинами, объезжал пробки, сокращая путь по тихим переулкам. Он курил, щурился от сладкого дыма и бросал в мою сторону странные, немного задумчивые взгляды.

– Говори прямо, Гера, как привык. Я вот прям вижу, как ты слова подбираешь, чтобы не обидеть. Сам просил правду, вот и говори.

– Я не врач, Сеня. Нет у меня полномочий не просто копаться в твоих мозгах, а раскладывать там все по полкам. Вот если бардак навести, то это ко мне. Обращайся, в этом я мастер, обслужу по первому классу и даже без очереди.

– Врешь, Гера… Ты же обманываешь мне, – я зажмурилась, так отчетливо осознав, что не хочет говорить он откровенно. – Я так долго врала себе, Игорь мне врал, друзья, родные… А ты не имеешь права врать.

– Когда человек выдумывает себе реальность, не намеренно, а как часто делают это дети, говоря, что отец не ушел из семьи, а на спецзадании, или охраняет президента, или ищет жизнь в далёкой галактике, то это чтобы спрятать кровоточащую рану, Сень. Поэтому…

– Пора к врачу, – закончила я его мысль, чтобы не слышать это из его уст. Сама должна была сказать. Прав… Он опять прав. Грёбанный Ментор…

– Ксюша, это не значит, что ты тронулась умом. Это значит, что пришло время определить грани реальности, принять их, а не прикрывать дыру от себя самой.

– Я не чокнулась?

– Нет, – Гера внезапно рассмеялся, дернул меня за руку, припечатывая к своей груди. – Вот если бы ты бегала босая под дождем или пила коктейли в компании чужих мужиков, то я бы вызвал тебе дурку сам… Упс… Не вызвал…

– Прокурор хренов, – визжала я, отбиваясь от его рук, бегающих по ребрам. Задыхалась от смеха, наслаждалась поцелуями и таяла в сильных объятиях. Слова его хоть и били по живому, но не больно было. Наоборот. Это как отрезвляющие пощечины, что размытый мир в реальность превращали.

– Ой-ой… А кто это тут юморит с утра пораньше? – Гера ловко перехватил, завернул руки за спину так, что мне согнуться пополам пришлось. – Я с утра тишину люблю, Сеня, ну или в крайнем случае такие сладкие хриплые стоны, которые у тебя получаются практически эталонно.

– Ты больной! – я хохотала, напрасно пытаясь выбраться из его пут, но не так-то просто это было. Он спокойно свернул на подземный паркинг, разжал запястья, даря свободу, но лишь на миг. Я вдруг оказалась на его коленях лицом к лицу. Убирала от лица волосы, чтобы глаза его видеть, ёрзала, ощущая напряжение в его штанах и хохотала, потому что, как говорит Гера, пиздец как хорошо было.

– Давай не пойдем на свадьбу?

– Я не прокурор, у меня нет мандата неприкосновенности, Саша меня найдёт, убьёт, а потом все равно на свадьбу свою притащит. Да и должна же я знать, что там за таинственный перфоманс он приготовил. Ника мне все уши прожужжала… Чёрт! Ника!

Я прижалась к его груди, чтобы не мешать рулить по паркингу, достала из сумки телефон.

– Сквознячок, – извиняясь, запищала в трубку я. – Как твои дела?

– Ой, Сенька… Я такая дура! – внезапно зашептала она, словно прячась от серого волка. – Я в такой заднице…

– Не поняла, – замерла, понимая, что голос её сонный, хриплый, и вовсе не похоже, что подруга сердится за моё внезапное исчезновение из бара. Видимо, и извиняться за то, что удрала из дома за час до её прихода тоже не придется. – Ты дома?

– Я же сказала, что я в заднице, – отчетливо слышала шуршание, звук застегивающейся молнии и топот босых ног по паркету. – Блядь… Где я?

– Ника! – Гера вынес меня из машины на руках, внимательно вслушиваясь в суть разговора, подхватил сумку с заднего сидения и пошел к лифту. – Ты дура, что ли? Если ты не дома, то где?

– Мишина, только не ори, и без тебя голова трещит…

Двери лифта открылись, откуда на нас выскочила всклокоченная Вероника в одной туфле.

– О, детка моя любимая. Меня караулишь? – рассмеялся Гера, осматривая чудо-чудное в неправильно застегнутом платье, отчего его перекосило настолько, что он еле прикрывал её бёдра. – Уже готова к свадьбе? Прекрасно выглядишь.

– Герман Львович! – запищала Ника, вжимая голову в плечи. – Сеня?

– Так… Ты где была? – я дёрнулась, спрыгивая с его рук и потянула подругу на себя, чтобы уже успокоить двигающиеся створки лифта. – Ты блядовала, что ли?

– Блядовала, признавайся! – заржал Керезь и, прикурив, сел на капот машины Королёва, припаркованной у входа. – Так-так… Что дальше?

– Я не знаю, у кого была! Проснулась от твоего звонка в пустой незнакомой квартире! – Ника судорожно натягивала вторую туфлю, до сих пор пьяно покачиваясь.

– А этаж какой? – вмешался Гера, на что получил шиканье.

– Не знаю я, какой этаж! Выбежала, как сумасшедшая, – Ника отвернулась от Германа, расстегнула молнию на платье. – Помоги, Сень, пока меня тут не арестовали.

– В смысле, ты не знаешь? – я села на колени, пытаясь попасть в замок. – С кем ты