Барбара Тэйлор Брэдфорд - Все впереди

Она скрылась в буфетной. Я сказала:

— Привет, я миссис Кесуик. Я хочу, чтобы вы подняли сейф наверх, но может возникнуть проблема — лестница узкая.

— У меня в грузовике есть помощник, — хрипло сказал шофер. — Можете мне показать, куда нести?

— Пошли за мной.

Я провела его наверх в мою маленькую гостиную, подошла к глубокому вровень с полом шкафу, где я хранила одежду, и сказала:

— Я хочу, чтобы вы поставили его к задней стенке шкафа, здесь. — Я показала место.

— Хорошо, — сказал он и направился вниз.

Я едва за ним поспевала. На кухне я села за стол, посмотрела с интересом бумаги, нашла шариковую ручку у телефона и подписала их.

Нора высунула голову из двери буфетной и спросила:

— Сэра приедет завтра или в пятницу?

— Она не приедет в этот уик-энд.

— А… — Нора выглядела пораженной. Через мгновение она сказала: — Так, значит, ваша мама приедет?

Я покачала головой.

— Нет, я останусь одна.

— Но вы останетесь одна впервые.

Она стояла, неуверенно глядя на меня, и казалась обеспокоенной.

— У меня все будет в порядке, — ободрила я ее. — Мне надо сделать массу вещей.

С минуту она не двигалась, потом вошла в кухню. На лице ее застыло беспомощное выражение.

Через мгновение рабочий и его помощник вкатили тележку с сейфом.

— Я собираюсь снять с него дверь, — объявил рабочий и быстро это проделал. Потом он оставил ее на полу, положил сейф удобнее на тележку и вместе с помощником потащил тележку вдоль длинного коридора, направляясь к лестнице. Они вернулись за дверью, и через пятнадцать минут сейф был снова собран и стоял в моем встроенном шкафу точно в том месте, где я указала.

Оказавшись снова одна, я потренировалась в открывании и закрывании сейфа в соответствии с инструкцией, которую мне дал рабочий. Когда я научилась делать это быстро, я стерла заводской код и ввела мой собственный на цифровой панели — это была дата нашей свадьбы.

Мне показалось, что Нора слишком долго возилась в тот день.

Я несколько раз смотрела на часы над камином в кабинете, удивленная, что она все еще здесь. Было уже четыре часа.

Внезапно я догадалась, почему. Вероятно, Эрик собирается ко мне заехать, как он это часто делал в течение недели, и она хочет быть здесь, когда он приедет с работы.

Теперь, когда сейф был здесь, я могла привести в порядок дела, и я писала чеки, выполняя свои обязательства. Когда я закончила платить по счетам, я все просуммировала на желтом листке блокнота, записала оставшуюся сумму и положила чековую книжку в ящик стола.

Без чеков ежемесячной зарплаты Эндрю у меня не было никаких доходов, и мои средства были весьма невелики. И я еще не получила деньги по страховке. Были какие-то деньги на нашей сберкнижке, но совсем немного, безусловно, не состояние. Мы с Эндрю тратили все до копейки, а иногда даже и больше.

В конце концов, какое это сейчас имеет значение? Мне не понадобятся деньги, я собираюсь умереть.

Моя мама продаст квартиру в Нью-Йорке и этот дом, заплатит по двум закладным и, если останутся деньги, сможет заплатить какие-нибудь долги. Все будет аккуратно и прилично, именно так, как я хочу.

Несколько дней тому назад я составила завещание и определила мою последнюю волю в присутствии местного юриста в Нью-Милфорде, а не в юридической фирме в Манхеттене, которая ведет дела моей матери. Если бы она узнала, это вызвало бы у нее панику.

Исполнителями я назначила ее и Сэру, и мать получит остатки моего состояния, сколько останется. Но мой жемчуг и большую часть драгоценностей я оставила Сэре, кроме кольца, полученного во время помолвки, которое я завещала Диане. В конце концов, это фамильная драгоценность Кесуиков и до меня она принадлежала ей. Я сделала другие мелкие распоряжения, подарила некоторые мелкие украшения и несколько моих рисунков Норе, Эрику и Анне. Остальными моими живописными работами распорядится мама, как захочет.

Я любила Сэру. Она была моим самым дорогим и самым близким другом, сестрой, которой у меня никогда не было. Я очень хорошо себе представляла, как она будет расстроена и как ей меня будет не хватать. Но я не могла продолжать жить без своей семьи.

Дверь кабинета внезапно открылась, и Эрик заглянул в комнату.

— Привет, Мэл, как ваши дела?

— У меня все хорошо, — ответила я, без особого успеха пытаясь изобразить улыбку. — А у вас?

Он сделал гримасу, покачал головой.

— Дела идут не слишком-то хорошо на стройдворе. Боссу пришлось уволить двух парней на этой неделе. Но пока ничего. Меня это не затронуло.

— Я рада, что у вас все в порядке, Эрик. Нора наверху: я слышала несколько минут назад ее шаги над головой.

Он улыбнулся:

— Я скоро ее увижу. Но сначала схожу в подвал и принесу несколько полешек, а затем взгляну на третий обогреватель в конюшне. Анна сказала Норе, что он последние несколько дней не греет. Надо содержать лошадей в тепле.

— Вы так и делаете; спасибо вам, Эрик, я это ценю.

— Это меня не затрудняет, Мэл. Только скажите, что надо еще поправить или отремонтировать. Топка не слишком хорошо работает снова, не так ли?

— По-моему, она работает хорошо, спасибо.

— Я снова загляну к вам перед уходом. — Он улыбнулся и вышел.

Эрик Мэттью был добрый человек. С тех пор как я постоянно поселилась в «Индейских лужайках», он изо всех сил старался справиться с теми делами, которые делал Эндрю и которые были слишком тяжелы для меня и Норы. Подобно своей жене и Анне, он тяжело переживал случившееся и хотя старался выглядеть веселым, когда заглядывал, чтобы поздороваться со мной, я могла видеть в его глазах боль утраты.

Наконец Нора и Эрик уехали — она в своем полуразвалившемся старом «шейзи», а он в пикапе, и я смогла облегченно вздохнуть.

Наконец я была одна.

Заперев двери, я взбежала наверх и подошла к шкафу в спальне, где я хранила свои майки и свитеры. Верхний ящик был глубоким, и в нем на дне я спрятала четыре коробки.

Вынув их одну за другой, я осторожно перенесла их в гостиную, примыкающую к спальне, и положила на диван.

Вначале я открыла коробку с наклейкой от ветеринарного врача и вынула из нее маленькую металлическую банку кремового цвета. Затем я открыла три других коробки, на которых было обозначено название крематория. Положив все четыре урны в ряд на кофейный столик, я села на диван и посмотрела на них. Когда Дэвид забрал их и принес мне сюда, я немедленно наклеила этикетки на каждую урну, написав имена и даты рождения и смерти Эндрю, Лиссы, Джейми и Трикси.

Они были здесь — все, что осталось от моей семьи. Четыре урны с пеплом.