Кэти Келли - Если женщина хочет...

– Извини, – снова сказала Сэм, чувствуя знакомое жжение в глазах. Теперь она плакала по всякому поводу и злилась на себя за эту слабость.– Я хотела, чтобы мы помнили все, потому что тетя Рут вообще не хотела говорить о них. Она всегда меняла тему, едва я заговаривала о маме.

– Тетя не хотела ничего плохого, – возразила Хоуп. – Просто она совершенно не понимала детей и думала, что для нас будет лучше, если мы их забудем. Что если мы никогда не будем гово­рить о них, то быстрее придем в себя. Конечно, это было совер­шенно неправильно.

Сестры помолчали, вспоминая высокий и тихий старомодный дом в Виндзоре, где детям не разрешалось смеяться, чтобы не беспокоить дам, игравших в гостиной в бридж.

– Она не так уж плохо заботилась о нас, – заметила Хоуп.

– Не так уж. Теперь я понимаю, что для нее, наверное, это было настоящим кошмаром. Нелегко старой деве воспитывать двух маленьких детей.

Рядом с ними остановилась новенькая красная машина.

– Хелло-о! – пропела Дельфина, опуская стекло. – Привет, Хоуп! А вы, должно быть, Сэм? Рада познакомиться с вами. О гос­поди, – добавила она, – за милю видно, что вы сестры. Вы так похожи!

Сэм и Хоуп удивленно посмотрели друг на друга.

– До сих пор этого никто не замечал, – сказала Сэм.

– Значит, во всем виноваты мои кельтские предки, – расплы­лась в улыбке Дельфина. – Я ведь немного экстрасенс и чувст­вую кое-что, чего другие не ощущают. Вы придете сегодня в клуб макраме? – спросила она, , ;

– Вообще-то я собиралась, но у меня Сэм… – Хоуп осеклась.

– И думать не смейте! – решительно заявила Дельфина. – Сэм придет с вами.

– Я не хочу быть незваным гостем, – пробормотала Сэм, ис­пуганная мыслью о том, что испортит кому-то вечер. – Я пре­красно могу посидеть дома…

Дельфина подняла глаза к небу.

– Ну и парочка! Хотите перещеголять друг друга в деликат­ности? Так вот, я вас официально приглашаю, Сэм. Мы уже сто лет не встречались. Это будет настоящая бомба! Мэри-Кейт за­паслась водкой и смешала свой потрясающий мартини. Если вы не придете, мы перепьемся, и завтра в поселке объявят траур, по­тому что единственный фармацевт Редлайона будет мучиться по­хмельем. Пока-а!

Она нажала на педаль газа и умчалась. Сестры переглянулись и рассмеялись.

– Она прелесть, – сказала Сэм. – Удивительное место…

– Да. Это Редлайон, – гордо сказала Хоуп. – Он проглатыва­ет тебя целиком. И принимает такой, как ты есть.

13

Вечером должно было состояться первое заседание клуба мак­раме после долгого перерыва. Вирджиния купила головку мест­ного сыра и бутылку белого вина. Таков был ее вступительный взнос, хотя Мэри-Кейт не велела ничего приносить с собой.

– Главное – приходите сами, – сказала она. – Этого будет вполне достаточно. Мы с Дельфиной уже все приготовили. Только не садитесь за руль и приготовьте на утро несколько таблеток рас­творимого анальгина.

– Вы как профессионал предрекаете, что завтра мы все будем страдать похмельным синдромом? – спросила Вирджиния.

– Ничуть, – лаконично ответила Мэри-Кейт. – Просто мне нравится быть во всеоружии.

Вирджиния посмотрела на часы и решила, что выйдет через полчаса. Но до того ей нужно было проверить спальни для гостей. Джейми и Лоренс со своей новой подружкой по имени Барбара обещали приехать на пару дней, и она хотела убедиться, что все готово.

Розовый будуар был в полном порядке, но зато во второй ком­нате на стене красовалось влажное пятно. «Старые дома подобны дамам в возрасте, – вздохнула Вирджиния. – Стоит справиться с одним недугом, как тут же появляется другой». Несмотря на мо­роз, ее бедро не болело уже неделю, однако вернулась боль в пле­че, которой она не испытывала несколько лет. И это случилось именно тогда, когда от Вирджинии потребовались физические усилия! При детях она должна была выглядеть живой и здоровой, а не немощной старухой, требующей ухода.

«Они не дети, – поправила себя Вирджиния. – Они взрослые. Двадцать семь и двадцать пять». Но в глубине души она знала, что всегда будет считать Лоренса и Джейми детьми, хотя они жили собственной взрослой жизнью и работали не покладая рук. У Ло­ренса был в Суордсе зубоврачебный кабинет, а Джейми преподавал математику в закрытой школе для мальчиков. Вирджиния горди­лась всеми тремя своими сыновьями и надеялась, что сумела дать им, как гласит пословица, «корни и крылья». И все-таки она чув­ствовала себя эгоисткой за то, что уехала из Дублина, бросив Ло­ренса и Джейми. Слава богу, Доминик счастливо жил в Лондоне с Салли и маленькой Элисон…

Джейми и Лоренс не были в Килнагошелл-хаусе с тех пор, как перевезли ее сюда, и предстоящий визит сыновей почему-то тре­вожил Вирджинию. Барбара и Лоренс встречались четыре меся­ца, однако Вирджиния еще не была знакома с девушкой. Будь жив Билл, Барбара наверняка была бы в их доме таким частым гос­тем, что сейчас стала бы почти членом их семьи. В этом был весь Билл – гостеприимный и щедрый. При нем сыновья с самого на­чала приводили в дом своих подружек.

Вирджиния тяжело вздохнула. Ей Лоренс рассказал о Барбаре по телефону. По его словам, она была «добрая, умная и очень, очень милая». Вирджиния тут же позвонила Джейми в расчете на более объективную информацию и услышала совсем другую оценку.

– Она раздражающе беспомощная, – сказал Джейми. – И в то же время властная. Иными словами, пассивно-агрессивная, – добавил он.

Вирджиния улыбнулась. Джейми успешно применял на прак­тике знания психологии, полученные в университете.

– Хочешь сказать, что она тебе не нравится?

– Ни капли, – с непривычной для него решительностью от­ветил Джейми.

Вирджиния снова вздохнула. Ах, если бы сейчас Билл был с ней! Воспоминание о муже сделало свое дело, и она, как всегда, полезла за платком. «Думай о чем-нибудь другом! – велела она себе. – Не хватало еще явиться к Мэри-Кейт в слезах и испортить людям вечеринку».

– Знаете, я боялась, что вы не приедете, – сказала Мэри-Кейт, когда гостья отдала ей сыр, вино и букет нарциссов, которые она нарвала на краю луга у Килнагошелла.

– Я и в самом деле чуть не передумала, – улыбнулась Вирд­жиния, с любопытством разглядывая дом Мэри-Кейт. До сих пор ей не приходилось бывать здесь. .

– Вы знаете наши правила, – решительно сказала Мэри-Кейт, проводя ее в комнату, оклеенную темно-красными обоями. – Если сегодня вечером у вас неважное настроение, оставьте его за дверью. На то и существует клуб макраме.

Именно за это Вирджиния и любила свою новую подругу: с Мэри-Кейт можно было не притворяться.

– Потрясающая комната, – прошептала она.