Кэти Келли - Если женщина хочет...

Именно за это Вирджиния и любила свою новую подругу: с Мэри-Кейт можно было не притворяться.

– Потрясающая комната, – прошептала она.

Гостиная выглядела как голливудская версия Шанхая тридца­тых годов. Напротив друг друга стояли два огромных дивана с пухлыми валиками, обтянутые восточной парчой. Между ними расположился большой низкий стол темного дерева, который ук­рашали изящные безделушки, деревянные фигурки животных и шахматная доска из резного нефрита. На стенах висели картины в восточном стиле, окна были задернуты элегантными розовыми шторами, лампы под старинными абажурами с бахромой заливали комнату темно-янтарным светом. С каминной полки на них смот­рел Будда, окруженный горящими свечами, которые наполняли воздух ароматом пряностей и корицы. Для полноты картины тре­бовалось, чтобы на Мэри-Кейт было кимоно.

– Очень красиво, – искренне сказала Вирджиния.

– Может быть, немного аляповато, но мне нравится, – отве­тила Мэри-Кейт. – При моей матери эта комната была очень не­уютной гостиной, ею почти никогда не пользовались. А мне хотелось чего-то другого. И поскольку я никогда не путешествовала, эта комната стала моим убежищем, где я слушаю музыку.

– Невероятно, – вздохнула Дельфина, принеся с кухни под­нос, на котором стояли стаканы для мартини, шейкер и все при­надлежности для коктейлей. – Непременно устрою у себя что-нибудь подобное. Вирджиния, хотите выпить?

– Не откажусь.

Мэри-Кейт включила музыку, и Вирджиния сделала глоток мартини.

– Боже, как хорошо! – вздохнула она, когда жидкость скольз­нула по пищеводу, словно ртуть.

– Я говорила вам, что она великолепно смешивает коктей­ли, – откликнулась Дельфина. – В нью-йоркском отеле «Плаза» ей платили бы кучу денег, а она сидит в Редлайоне и составляет смеси от кашля!

– А вы подумали о том, что тогда нам пришлось бы остаться без нее? – улыбнулась Вирджиния.

– Расскажите мне лучше, кто придет, иначе я ляпну что-ни­будь невпопад.

– Во-первых, Хоуп, – сказала Мэри-Кейт. – Вы познакоми­лись с ней во «Вдове». Она приведет с собой сестру Сэм, которая вчера прилетела из Лондона.

Вирджиния кивнула. Она помнила хорошенькую Хоуп Паркер с тревожными глазами и ее красивого, уверенного в себе мужа.

– Во-вторых, Гизелла. Она немка, руководит яслями «Ханни-банникинс», недалеко от отеля. Живет здесь много лет и была од­ной из шести основательниц первого клуба макраме. Для начала всегда требуется шесть человек.

Вирджиния попробовала кусочек сыра.

– А с чего вообще все это началось? – спросила она.

– Первой осенило Шейлу. Мы когда-то учились с ней в одном классе, но связи практически не поддерживали. Я жила в Дубли­не, она здесь. А потом муж бросил ее и удрал с докторшей. Они оба были очень славными людьми. Кто же знал, что так получится?..

Вирджиния широко раскрыла глаза.

– Когда я вернулась из Дублина, мы с Шейлой возобновили знакомство. Нам обеим хотелось как-то отвлечься от сплетен – очень уж всех интересовало, почему от Шейлы ушел муж и поче­му я вернулась в Редлайон с поджатым хвостом и без супруга.

Вирджиния промолчала, хотя ее тоже интересовало-, почему Мэри-Кейт не вышла замуж.

– Гизелла еще раньше очень дружила с Шейлой, даже пару раз брала ее детей к себе, когда Шейла ездила к мужу, пытаясь угово­рить его вернуться. Но из этого ничего не вышло. Кончилось тем, что шестеро отверженных собрались у Шейлы, отлично провели вечер, а затем решили встречаться раз в месяц и перемывать кос­точки знакомым. Это прекрасное лекарство. А почему мы назва­ли его «клубом макраме», я вам уже рассказывала.

– Жаль, что Шейлы не будет, – заметила Вирджиния.

– Да. Теперь она живет на юге Франции с человеком, зарабо­тавшим миллионы на электронике. Но когда она прилетает на праздники, мы непременно устраиваем заседание клуба. Шейла говорит, что только эти заседания позволили ей в свое время не сойти с ума. И мне, кстати, тоже. – Мэри-Кейт грустно улыбну­лась, но тут же тряхнула головой. – Итого: трое нас, Хоуп, ее се­стра Сэм, Гизелла и Мэй Хонда. Она японка, ее муж работает на компьютерной фабрике.

– После отъезда Шейлы мы никак не могли собрать полный кворум, – сказала Дельфина.

Тут прозвучал звонок, и Дельфина пошла открывать.

– Гизелла и Мэй, добро пожаловать! – весело сказала она. – Что-нибудь выпьете?

Хоуп и Сэм опоздали. Заподозрив, что мать и тетка куда-то со­бираются без нее, Милли отказалась надевать пижаму, закаприз­ничала, и пришлось попросить Мэтта уложить ее спать. После этого Милли тут же стала паинькой, захлопала отцовскими пу­шистыми ресницами и сделала все, что ей велели.

– Кошмарный ребенок! – весело прошептал Мэтт Хоуп, пока Милли рылась в коробке, разыскивая самый толстый сборник сказок.

– Ребенок, который обожает вить веревки из своего отца, – шепнула в ответ Хоуп.

Теперь они шли по дорожке дома Мэри-Кейт. Сэм держала бу­тылку вина. Хоуп, которая раньше всегда нервничала при мысли о компании незнакомых женщин, теперь была совершенно спо­койна: она была обязана заботиться о старшей сестре. А вот Сэм нервничала. Ее мир заколебался, все сместилось, и она чувство­вала себя так неуютно, как никогда в жизни. Но едва она вошла в дверь и ощутила атмосферу этого дома, как тут же успокоилась. Все уже выпили по бокалу мартини и смеялись, глядя на огром­ного черно-белого кота, который гонялся за игрушечной мыш­кой. Такого Сэм не ожидала. Не привыкшая к сугубо женским компаниям, она боялась, что это будет похоже на кофейный ут­ренник из телесериала «Степфордские жены», где почтенные да­мы обсуждали достоинства того или иного стирального порошка.

Но тут все было по-другому. На кофейных утренниках не пили крепкие коктейли с водкой, не закусывали оливками и не вели оживленную беседу о мужчине своей мечты. На кофейных утрен­никах говорили только о мужьях, а здесь Гизелла с удовольствием вспоминала свою первую любовь, мальчика очень красивого, но, судя по всему, отнюдь не гения.

– Клаус совсем другой, – сказала Гизелла, имея в виду своего любимого супруга. – Я предпочитаю ум красоте, но тот мальчик был так хорош собой, что я не обращала внимания на его моз­ги, – вздохнула она. – Вернее, на их отсутствие.

– Не вижу в этом ничего плохого, – невозмутимо сказала Мэ­ри-Кейт. – Я сама была бы не прочь познакомиться с таким мальчиком.

Лед был сломан. Женщины взялись за сыр и крекеры и начали весело болтать обо всем на свете, потягивая коктейли. Сэм, кото­рая не привыкла к откровенности, вдруг осознала, что сидит рядом с Мэри-Кейт и рассказывает о том, что заставило ее сломя голову примчаться к сестре.