Кэти Келли - Если женщина хочет...

Когда через полчаса Дариус с Николь спускались в лифте, де­вушка чувствовала себя так, словно побывала в центре тайфуна.

– Сэм вас не слишком напугала? – Дариус смотрел на Ни­коль с тревогой, решив, что та расстроилась.

Но кошачье личико Николь горело от возбуждения. – Нет, – ответила она, – все было замечательно. Теперь я окончательно решила взяться за это дело!

По дороге домой Сэм ощутила знакомую боль. Эта боль уси­ливалась, грызла ее внутренности и распространялась из середи­ны живота в поясницу. Уже в который раз приближение месяч­ных превращало ее жизнь в кошмар. Эти проклятые фиброиды просто убивали ее. До посещения консультанта оставалось около трех недель, и она уже не впервые думала о том, что следовало на­стоять на более скором приеме. Сэм знала о кризисе системы го­сударственного здравоохранения, но этот визит был частным, а ее медицинская страховка позволяла не стоять в очереди. Впро­чем, может быть, у нее нет ничего серьезного и она напрасно бес­покоится? А если она позвонит и потребует переменить дату, ее наверняка сочтут невротичкой. Секретарша гинеколога уверяла, что они и так сделали для нее все, что могли.

Добравшись до дома, Сэм решила наконец выяснить, что же с ней происходит, и включила компьютер. Она любила пользо­ваться Интернетом и умела отыскивать интересовавшую ее ин­формацию. Однако к медицинским файлам Сэм до сих пор не обращалась, и понадобилось несколько попыток, прежде чем она обнаружила сайт, посвященный здоровью женщин.

Остальное было делом техники. Довольно скоро Сэм нашла перечень симптомов, которые полностью совпадали с тем, что испытывала она сама. Боли, тошнота, проблемы с месячными… Все как у нее! Только эти признаки были характерны не для фиб­роидов. Эта болезнь называлась раком яичников. Чем больше Сэм читала, тем лучше понимала: когда женщина ощущает такие симптомы, болезнь уже прошла начальную стадию, и эта болезнь смертельна.

Сэм выключила компьютер, выдернула из розетки вилку моде­ма и долго смотрела на потемневший экран. Теперь она знала, что с ней случилось. Знала, почему постоянно ощущает боль и теряет в весе. Она умирает. Время убегает от нее. Она не может ждать три недели, помощь нужна ей немедленно! Впрочем, какая разница, если она все равно умрет?..

Как ни странно, она не плакала. И руки у нее не дрожали. Вместо этого Сэм раскачивалась в своем любимом кресле и дума­ла о том, что попусту растранжирила отпущенное ей время. Она не считала чудом то, что просыпалась каждое утро, никого не благодарила за собственное существование, бездумно пользова­лась им и продолжала жить, уверенная в том, что проснется за­втра. И послезавтра. И послепослезавтра.

Но теперь этому настал конец. Время было драгоценностью, а ее время утекало. Мысль была чудовищной. Это было так же не­возможно, как представить себе бесконечность. Что будет со вре­менем, когда ее не станет? Что будет там? И есть ли там что-то?

Скорее всего, нет. Но какая разница? Если быть честной с самой собой, скорбеть о ней некому.

Она вспомнила Хоуп. Смеющуюся Хоуп с Милли и Тоби. И тут из ее глаз хлынули слезы.

В ту ночь Сэм так и не легла спать. Она молча сидела в гости­ной и бокал за бокалом пила белое вино. К чему воздерживаться, если ты все равно умираешь? Перед рассветом, когда ее лицо опухло от слез, Сэм наконец приняла решение. Теперь она знала, что нужно делать.

12

Мэтт взял машину, а это означало, что Хоуп привязана к дому. Погода для прогулки в деревню была слишком сырой, поэтому Хоуп усадила детей рисовать, а сама отправилась на кухню. Она давно собиралась разобраться в шкафах, но все время откладывала.

За шумом дождя Хоуп не услышала шума подъехавшей маши­ны. Когда кто-то постучал в дверь, этот стук прозвучал для нее как гром среди ясного неба. Хоуп вскочила и поклялась немед­ленно поставить на дверь звонок. Она привыкла к звонкам; стук в дверь напоминал ей фильмы о врывающихся в дом полицейских.

Открыв дверь, она ахнула. На пороге стояла Сэм, дрожавшая в легком пальто. На ее исхудавшем лице остались одни глаза.

На мгновение Хоуп лишилась дара речи. Но когда Сэм вдруг расплакалась, что было совсем не в ее духе, она поняла, что гово­рить ничего не надо, молча обняла сестру и провела в гостиную; было ясно, что произошло нечто ужасное.

– Прости, что не предупредила, – всхлипывала Сэм. – Но я… Ведь у меня нет ничего и… никого! Кто пожалеет обо мне, когда меня не станет? Никто. Я стала настоящей сукой… и отра­вилась собственной злобой. Вот почему я заболела. Я начала бро­саться даже на тех, кому нравилась!..

– Ты о том мужчине, с которым рассталась в Бате? – спроси­ла Хоуп, окончательно сбитая с толку.

В больших глазах Сэм мелькнул страх.

– Не было никакого мужчины, – прошептала она. – Уже дав­но. Кому я нужна? Я отпугнула от себя даже старых подруг, а сей­час… Сейчас я смертельно заболела, и до этого никому нет дела, кроме тебя.

Хоуп наконец поняла, что случилось, и в ее жилах заледенела кровь.

– Ты заболела? Чем? Рассказывай! Сейчас же! Прошла целая вечность, прежде чем Сэм перестала дрожать и смогла наконец говорить.

– Доктор сказал, что это фиброиды, и направил меня к специ­алисту. Но я не могла так долго ждать, залезла в Интернет и наш­ла все свои симптомы. Хоуп, это рак яичников!

– Но ведь ты даже не побывала у специалиста, не сдавала ана­лизы, не лежала на обследовании…

– Хоуп, я умею читать! У меня присутствуют все признаки. Я пойду к врачу через три недели, но все ясно и так. Разве ты сама не видишь этого?

– Если бы это было что-нибудь серьезное, они бы не застави­ли тебя так долго ждать… – начала Хоуп, но тут же осеклась: у Сэм началась такая истерика, которой она никогда не видела.

В этот момент дверь распахнулась, и испуганная Милли за­мерла на пороге. Она любила Сэм, но эта заплаканная женщина с безумными глазами была ей незнакома. Девочка теребила перед­ник и тревожно оглядывалась по сторонам.

– Милли, детка, тетя Сэм плохо себя чувствует. Я сейчас при­несу чай, а ты побудь с ней.немного, ладно?

Сэм поняла, что Хоуп хочет помочь ей справиться с собой. В самом деле, нельзя же пугать детей! К тому времени, как Хоуп вернулась, Милли и Тоби уже показывали тетке свои новые иг­рушки. Сэм слабо улыбнулась сестре. До нее впервые дошло, что быть матерью означает постоянно держать в узде собственные чувства и делать вид, что все в порядке.

Когда дети увлеклись очередной серией «Телепузиков», Хоуп села рядом с Сэм.

– Рассказывай все. С самого начала, – велела она.

– Консультант, к которому меня направили, в ближайшие три недели занят. Говорят, что она лучший специалист в Лондоне, но мне очень тяжело ждать. Я подумала, что здесь это будет легче.