Проект Босс - Ви Киланд

недель. Вы на втором триместре беременности. Обычно мы делаем сонограмму примерно на восемнадцатой-двадцатой неделе, и в это время можем определить пол ребенка. Но в этом случае анатомия ребенка довольно ясна. Вы хотели бы знать, мальчик это или девочка?

Я хотел знать: мой он или нет.

Врач ждала ответ, а у меня были лишь вопросы. Я пожал плечами.

— Разумеется.

Она улыбнулся.

— У вас девочка. Поздравляю, папочка.

 

Глава 26

Эви

— Хочешь поговорить о том, что там произошло? — спросила я, устроившись на пассажирском сиденье и пристегиваясь ремнем.

Меррик на мгновение закрыл глаза и вздохнул.

— Не очень.

Я кивнула. Вероятно, ему нужно немного времени и пространства.

— Сегодня красили мою новую квартиру, но домовладелец сказал, что можно завести вещи, когда закончат. Давай заедем? Выгружу сразу, что купила?

— Конечно.

Всю дорогу Меррик молчал, а когда подъехали, поставил машину на аварийку и помог занести пакеты в квартиру.

— Ты не будешь здесь ночевать, пока кровати нет? — спросил он.

Я кивнула.

— Мне еще нужно закончить упаковывать вещи.

Он потряс ключами.

— Подбросить тебя к сестре?

— Да, спасибо. — Я не ждала, что мы проведем вместе весь уикенд, он уж как-то резко все закончилось. Я даже вещи из его квартиры не забрала. — Сумку тогда заберу в понедельник, перед уходом домой.

Он кивнул.

Дом сестры был в паре кварталом. Тишина в машине действовала на нервы. Очевидно, встреча с дочерью Амелии расстроила его. Выходило, что она родила ребенка от другого мужчины, пока они с Мерриком были вместе. Как такое возможно? Но сейчас не время спрашивать.

Меррик притормозил у обочины. Мотор он не глушил, когда вышел, чтобы открыть мне дверцу.

Я выдавила из себя улыбку.

— Спасибо, что сходил со мной по магазинам.

— Не за что.

— Увидимся в понедельник?

Он кивнул, наклонился и поцеловал в лоб.

— Береги себя.

Меррик подождал, пока войду в дом, и вернулся в машину.

Я надеялась, что все уляжется само собой, но не могла избавиться от плохого предчувствия, пока смотрела, как он уезжает. Что-то подсказывало, что мое сердце вот-вот будет разбито... снова.

*********

— Привет. Чем занимаешься? — Грир бросила ключи на кухонный стол и прошла в гостиную.

Должно быть, было уже больше восьми, так как сегодня она, а не помощница закрывала магазин.

— Ничем. Телевизор смотрю.

Грир посмотрела на телевизор и снова на меня.

— Эм… Он выключен.

Я моргнула.

— Я имела в виду, что собираюсь посмотреть телевизор.

Она прищурилась.

— Ладно. Не против, если присоединюсь к тебе?

— Не против..

— Только переоденусь и плесну себе вина. Безалкогольного. Налью в бокал и притворюсь, что оно настоящее.

— Безалкогольное вино? Вроде, виноградного сока?

— В принципе, да. Это каберне.

Она вернулась через пару минут, одетая в спортивные штаны и толстовку «Эмори», которую я купила ей семь или восемь лет назад. Она держала два бокала.

— Тебе настоящее, — она протянула мне один. — Судя по твоему задумчивому виду, лишним не будет.

— Спасибо. — Я вздохнула. — Ты права.

Она села на другой конец дивана и поджала под себя ноги.

— Так что же произошло, что ты пялишься в выключенный телевизор?

Я улыбнулась. Сестра знала меня как облупленную.

— Честно говоря, ничего особенного. Я просто слишком много думаю.

Она отхлебнула вино и сморщила нос.

— Не очень? — поинтересовалась я.

— Пила когда-нибудь выдохшееся вино?

Я усмехнулась.

— К сожалению, да

— На вкус примерно такое же.

— Это будут долгие девять месяцев, — протянула я.

— Не смешно. — Она сделала еще глоток. — Поговори со мной. О чем же ты так глубоко задумалась?

Я пересказала то, что случилось в магазине и добавила:

— Меррик говорил, что Амелия изменяла ему, и он узнал об этом только, когда произошла авиакатастрофа. По его же словам, она умерла около трех лет назад. И девочке было примерно три года.

— Может ты ошиблась в цифрах?

— Возможно. Но больше меня беспокоит, как Меррик вел себя после.

— И как?

— Почти не разговаривал, а потом просто высадил меня здесь. У меня даже сумки с собой не было.

— То есть он был расстроен после встречи с девочкой и ее отцом?

— Да. Может, я слишком много в этом читаю, но, похоже, эта встреча что-то в нем изменила.

— Думаю, ты накручиваешь себя. Не удивительно, что он расстроился. Такое «столкновение с прошлым» кого угодно выведет из равновесия. Плохие воспоминания и все такое…

— Да, наверное.

— Ты знаешь фамилию Амелии?

— Эванс. А что?

Грир взяла телефон.

— Она погибла в авиакатастрофе?

— Точно.

— Наверняка это было в новостях. Давай погуглим.

Пока я примирялась с мыслью, что собираюсь искать в сети информацию о погибшей подруге Меррика, Грир уже зачитывала заголовок:

— «Женщина выжила в авиакатастрофе во время учебного полета». Разве она не погибла?

— Всех деталей я не знаю, но, кажется, нет.

Сестра изучила статью.

— Это было опубликовано в июле, практически два с половиной года назад. Сколько, говоришь, той девочке?

— Ее отец сказал, что через два месяца исполнится три. То есть сейчас ей два года и десять месяцев.

— Значит, эта маленькая девочка была в животе у своей мамы, когда самолет разбился, и Амелия жила, по крайней мере, несколько месяцев после этого.

О, боже! В этой истории было гораздо больше, чем я предполагала.

— Ну, в таком случае у него есть причина расстраиваться.

— Наверняка он вел себя так из-за этого.

Я кивнула, но в глубине души я не была уверена.

*********

Я ничего не слышала о Меррике с тех пор, как он высадил меня в субботу днем. В понедельник утром у меня было тревожно на душе, и это чувство усилилось, когда вошла в свой кабинет: сумка, которую оставила в квартире Меррика, стояла на кушетке.

Я замерла на пороге, и прошло добрых тридцать секунд, прежде чем двинулась с места. Заглянула в сумку: там были только моя одежда и туалетные принадлежности, потом оглядела кабинет. Я сама не знала, что искала. Может, записку?

Но ничего не было.

Я снова себя накручивала. Меррик вернул сумку, чтобы мне не пришлось тайком подниматься в его квартиру. Он в курсе, как я боюсь, что в офисе узнают о