Измена. Не проси простить - Анна Грин

швейная мастерская небольшая, и это платье было изготовлено как раз-таки там, и поэтому разговоры о том будет видно белье или нет, шли последнюю неделю и были самой животрепещущей темой в типографии. В итоге постановили, что оно просто будет «невидимкой», но оно там есть. Могу вас заверить. Я присутствовал на последней примерке, когда швея убеждала, что это ни капельки не пошло.

Я покачал головой и, смирившись с тем, что мне никого убить нельзя, выдохнул.

Терпение не было никогда моей добродетелью, я был слишком резок с людьми, слишком нетерпим и очень часто говорил правду в лицо, а правда равно у нас в мире грубость.

Если Иннокентий мог это все проглотить по той простой причине, что он мой подчинённый, то с семьёй однозначно необходимо было перестраивать свои привычки, и поэтому я качнул головой, бросил:

— Без разницы.

— Ну, если вам интересно, — не отступал Иннокентий, — то Вера Игоревна прибыла сюда одна, ну в моём сопровождении, и то это связано с тем, что я её привёз и вообще, у меня же работа такая — приглядывать.

Я искоса посмотрел на Иннокентия и прямо спросил:

— Чего ты хочешь?

— На самом деле не так много. Я хочу, чтобы ваша жена, которая на самом деле очень хороший человек, которая помогла моей сестрёнке найти работу, которая не обращается со мной, как с мебелью, а вместе с обедом Ксении кладёт мне бутерброды, которая никогда не приказывает, а все время просит. Я просто хочу, чтобы она была хоть чуточку счастливее. А счастливая она была, даже несмотря на ваш тяжёлый нрав, с вами…

Иннокентий кротко улыбнулся и вздохнул:

— Но вы этого не слышали. Я себе слишком много позволяю.

— Кеша, ты меня пугаешь, — честно сказал я. — У меня создаётся впечатление, что я чего-то не знаю.

— Вы в курсе всего, что вам необходимо знать. Но так оказалось, что ко мне ваша супруга была более чем добра, а это крайне редко встречается в нашем мире, в котором правят власть и деньги. Поэтому пройдите, скажите ей комплимент, она очень сильно переживает, что выглядит излишне вычурно, недостаточно хорошо. И на самом деле ей очень страшно здесь находиться одной, без вас, потому что всегда её сопровождали вы.

Я прикусил нижнюю губу и протянул руку. Иннокентий догадливо пожал мне её, и я заключил:

— Ты повышен. Документы оформишь в понедельник, плюс тридцать процентов к окладу…

— Благодарю, Дмитрий Романович, — мягко заметил этот прохвост и в этот же момент где-то скрылся в толпе, и я перевёл взгляд на Веру.

По ней не было видно, что она боится, она под маской благодушия и уважения скрывала все свои страхи.

Я понимал, что всего один разговор, он же ничего уже не изменит, да? Он не исправит ничего. Поэтому надо просто подойти и сказать:

— Здравствуй.

Я протянул руку, и Вера с сомнением вложила в неё свои тонкие пальцы.

— Здравствуй, Дмитрий… — мягко произнесла она.

Я ощутил, как её ноготки впились мне в ладонь.

— Гранаты и платина. Это последний подарок, который остался от тебя, и жаль, что он был порван.

Перед глазами взметнулась картинка, как я со всей силы швырнул в дверь коробку с украшениями, как они разлетелись в разные стороны и как я, уходя ещё и потоптался по ним.

Не специально, просто в гневе дёрнулся в сторону комода, подхватывая свои вещи, и наступил.

И сейчас, глядя на эти украшения, которые она явно отнесла к ювелиру, я сказал тихо , но предельно искренне:

— Прости меня.

Но это прощение было никак не связано с гранатами.

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, точнее, хотел, но не так.

Вера опустила взгляд, её ресницы дрогнули, мне показалось, что она за прикрытыми веками пыталась спрятать меня хрусталь слез.

Её пальцы в миг похолодели, и я проклял себя за свой язык, за свою реакцию.

И, встав перед Верой, продолжая сжимать её тонкую ладонь, чтобы она согрелась наконец, я прошептал:

— Вера, пожалуйста, прости меня, прости, я тебя умоляю…

Глава 51

Вера.

Я очень переживала.

Это был выход в свет без Димы, и на самом деле не просто так принято, что женщина всегда появлялась с мужчиной, потому что это было своеобразным показателем того, что рядом есть кто-то сильный, который в случае чего может отстоять какие-то права.

Кеша был слабой заменой.

При более близком общении он оказался миловидным, мягким, покладистым мужчиной, и я к нему относилась просто как к младшему брату.

Я переживала, нервничала, закусывала губы, хотя швея говорила о том, что я выглядела просто идеально настолько, насколько может выглядеть женщина, которая в разводе.

И на вечере не было ничего страшного, мне просто было неуютно, но стало как-то совсем не по себе, когда через толпу я увидела глаза бывшего мужа.

Я не поняла, я не успела рассмотреть, что именно в них было.

Но почему-то, когда он приблизился и протянул мне ладонь, я, пусть и заторможенно, но все-таки вложила в его руку свою, и ощутила невероятный жар, огонь, который тут же согрел мои пальцы.

И разговор какой-то непонятный, запоздалый, со вкусом заветревшегося ягодного варенья.

— Прости…

Я стояла, слушала мужа.

Я не понимала, что он пытался мне сказать.

— Простить тебя? — мягко уточнила я, не испытывая какого-то страха или ожидания того, что я услышу что-то, что мне не понравится, испортит настроение.

Я просто отвыкла от этого и привыкать заново не собиралась.

— А зачем мне тебя прощать? — уточнила я. И оказалось, что мы как-то незаметно с Дмитрием сдвинулись с места и оказались чуть ближе к небольшому алькову, в котором стояли маленькие столики с высокими вазами с цветами. — Для чего мне тебя прощать? Для того, чтобы опять в очередном отпуске я перестирывала вещи?

Дима нахмурился и мягко уточнил :

— Ты сейчас про что?

А я впервые поняла, что у меня горло не схватывает спазмом от того, что я хочу высказать.

— Я про одно то, что я предупреждала тебя не просить прощения, потому что список слишком большой. Ты можешь начать извиняться за свой холод, свою грубость. Можешь извиниться за Эмираты, когда я ночью стирала вещи на руках.

— Подожди, подожди, — остановил меня Дима не так, как он привык это