Развод. Она не твоя - Маргарита Дюжева

выплюнул Абрамов, когда узнал о том, что стало с его перспективной любовницей, — нашла из-за чего голову терять. Такого добра еще сколько угодно можно было нарожать.

Он так и не понял, почему для молодой женщины эти события стали трагедией.

Фигня это, а не трагедия!

А вот то, что он потерял все, что нажил непосильным трудом — деньги, связи, репутацию — вот это его по-настоящему убивало.

Он ведь не заслуживал такого отношения. Не так велика его вина, чтобы сажать за решетку! И вообще он тоже жертва! Сука-Спиридонов и его обманул.

Он рассчитывал быстро уладить эту проблему, но в апелляции ему отказали. Как и в замене реального срока на домашний арест.

Он подавал прошение за прошением. Сменил десяток адвокатов, но результата не было. Будто кто-то стоял сверху и контролировал, чтобы он прочувствовал каждый миг своего наказания.

Когда Семен это понял — орал от бессилия. Кому-то грозил, тряс кулаками, обещал вырваться и перегрызть горло. Только всем было плевать.

Амбициозный мальчик из глубинки, делец, уверенный что ради себя любимого и своих целей можно идти по головам близких, внезапно стал для всех пустым местом.

Высшая лига никчемных неудачников. И даже там он был на втором месте. Почему? Потому что был неудачником.

***

Это были непростые полгода.

Много судов, много неприятных встреч со следователями и адвокатами.

Много нервов. И не только у меня.

Я пыталась скрыть правду от родителей, но они, конечно же узнали, что приключилось у меня с Семёном, как он поступил со мной и по чьей указке я чуть не превратилась в бессмысленный овощ.

Мать рыдала и хваталась за сердце, причитая, что не уберегли, а отец был готов схватить вилы и насадить на них бывшего зятя. Пришлось успокаивать, убеждать его, что сейчас все под контролем, что теперь меня есть кому защитить.

После всего случившегося к Александру они отнеслись настороженно, боялись, что их девочку снова кто-то обидит. Но у Саши оказалась удивительная черта — располагать к себе людей, подкупать их порядочностью и глубинным стержнем. Родители почувствовали в нем того мужчину, которым никогда не был Абрамов, и приняли его.

Отец только глухо сказал:

— Обидишь Машу — пеняй на себя.

— Не обижу.

Аринка тоже его приняла и шла к нему на руки гораздо активнее, чем когда-то к своему родному отцу. А Саша в ней души не чаял.

Даже если приходил с работы усталый, всегда уделял время своей Кнопке, а она, радостно улыбаясь тащила ему любимые игрушки.

Я вдруг узнала, что в доме может быть по-настоящему тепло.

С Семеном такого не было. Наверное, какая-то часть меня чувствовала, что он из себя представлял и никогда не могла до конца расслабиться, тревогой покалывая между ребер.

Жаль, я не прислушивалась к этим уколам. Не понимала, чего хочет мне сказать интуиция, не верила…

Хотя нет. Не так уж и жаль. Я даже в некоторой степени рада, что все случилось так, как случилось. Потому что эта непростая, долгая дорога привела меня к нужному человеку.

К тому, рядом с кем моя душа расцвела.

Правду говорят, женщина может все, но не с каждым мужчиной. Семен меня методично губил, а Саша подарил крылья.

У меня тоже было что ему подарить.

Маленький такой подарочек. Скромный. Умещающийся в узенькую коробочку с бантиком.

Да и много ли места нужно для одной бумажки.

Очень важной бумажки. С двумя полосками?

Если бы кто-нибудь раньше сказал мне, что я стану радоваться беременности, когда мне будет уже не тридцать, и даже не тридцать пять, я бы покрутила пальцем у виска. А сейчас сходила с ума от тихого восторга, что подарю малыша любимому мужчине.

Момент, для того чтобы сообщить Саши о предстоящем пополнении в семье, я выбрала подходящий.

День рождения.

Не шумный, не пафосный, в кругу немногочисленных друзей, в небольшом кафе, расположенным далеко от центра и суеты.

Именно там я вручила маленькую коробочку, перевязанную серебряной ленточкой

— Что это? — удивился Саша и потряс ее, пытаясь по звуку определить, что внутри.

— Сюрприз.

Коробочка открылась легко, и надо было видеть лицо Саши, когда он заглянул туда:

— Маш? — вскинул на меня растерянный, — это то, о чем я думаю?

— А о чем ты думаешь? — спросила я, едва сдерживая смех.

Большой, сильный мужчина, а выглядел в этот момент, как смущенный школьник, который первый раз подошел к понравившейся ему девочке.

— У нас будет малыш?

— Или малышка. Там пока все очень маленькое и не рассмотреть, но…

Он не дал мене договорить, сгреб в охапку и поцеловал. Я даже от неожиданности начала его отталкивать, но потом смирилась, и едва сдерживая ликование подалась навстречу.

А сердце пело…

Я и не знала, что оно так умеет. Звонко, радостно, полностью открываясь навстречу новому счастью.

Потом были поздравления, мужские похлопывания по спине и женский восторженный писк. Мама плакала, в этот раз от радости. Отец сурово сверкал глазами, но я видела в них одобрение.

Аринка, ошалев от общего ощущения радости и счастья, бессовестно висла на шее у Александра и называла его папой, а он светился при этом как начищенный пятак.

Наши взгляды встретились, и время снова замерло.

— Я тебя люблю, — одними губами, без звука произнес он.

— А я тебя еще больше, — так же бесшумно ответила я.

Счастье любит тишину, и мы свое заслужили.

Конец